– Пожалуй. Но как, скажи мне, должен я поступать, когда точно знаю, что моя судьба связана с этой Иглой? Ты, Сол, лучше, чем кто-либо понимаешь, сколь много в своей жизни я отдал за то, чтобы, наконец, найти ее. Что стоило тебе перестать противиться и сделать так, как я просил? Зачем было непременно вмешиваться в мои планы, когда я для того и хранил все это в тайне, лишь бы не навредить тебе?
Лицо мамы исказило презрение:
– Если ты этого до сих пор не понимаешь, тогда я не вижу смысла объяснять что-либо вообще. Ты живешь одной лишь мыслью о непостижимом могуществе, да только не о благе лейров думаешь, а о своем! История знает немало лейров, чьи амбиции послужили причиной ужасных трагедий. Ты не ведаешь, какие цели преследовали те, кто создал Иглу, но если даже они упрятали творение рук своих так глубоко, то не нам им пользоваться! А если уж и решаться на поиски, то только по одной причине – чтобы навсегда уничтожить!
Мы все еще стояли втроем друг напротив друга, совершенно забыв о тех, кто в эту минуту также присутствовал на прогалине. Ни на Занди, ни на Эйтн, которую он неизвестно почему не пожелал оставить в более безопасном Мероэ, я не оборачивался, только улавливал легкие эманации силы, веявшие на нас со стороны пещеры. Я и мама смотрели в лицо Аверре, следя за тем, как выражение вины за все причиненное им зло меняется на совершенно невыразительную мину.
– Значит, только поэтому ты сейчас здесь? – с некоторой долей грусти спросил он ее и, не дожидаясь ответа, перевел взгляд на Эйтн: – И ты, стало быть, теперь с нею согласна, не так ли, дорогая?
Я обернулся, только теперь увидев оружие в опущенных руках леди Аверре. Она холодно проговорила:
– Ты, как и я сама, доказал, что не достоин обладать настолько мощной вещью, дядя. Потакая своим желаниям, ты уже разрушаешь все, к чему прикасаешься. Что будет, если к тебе попадет Игла? Уж пусть лучше ее уничтожат – с этим я как-нибудь смирюсь.
– Что ж, – начал Аверре, с трудом, как мне показалось, сдерживая хитрую улыбку, – из вас вышла недурная команда, хоть и неожиданная. И, все-таки, я до сих пор задаюсь вопросом: с чего вы взяли, будто я позволю вам вот так запросто себя остановить?
В следующий миг, без предупреждения или знака с его стороны, джунгли вокруг нас наполнились странным шумом и пришли в движение. Подняв голову, я увидел, как по ветвям и стволам, из-за кустов и травы к прогалине стали стягиваться аборигены. Подобно колонии кислотных муравьев, они ползли по отвесным участкам паатов, свешиваясь вниз головой. Глаза их горели жутким синим пламенем.
Наставник усмехнулся:
– Просветите же меня, что вы будете делать с махди? Их разум свободен, но воля, благодаря действию твоей сыворотки, Сол, подчинена мне. Одно мое слово и вас мгновенно уничтожат. Пожалуй, даже быстрее, чем вы это осознаете. На что вообще вы надеялись?
Пока он говорил, кольцо махди вокруг нас становилось плотнее. Занди и его стражи, не раздумывая, заняли оборонительные позиции, готовые стрелять при малейшем признаке опасности; Эйтн также приготовилась отбиваться. Только я и мама продолжали стоять, словно это нас не касалось. И если у нее, благодаря нынешней природе, в этой схватке имелся хоть какой-то шанс, то лично я просто не представлял, чем могу ответить на угрозу. Без новой порции сыворотки против аборигенов мои силы оставались бесполезны. Дал бы кто хоть бластер что ли…
– Что ж вы все молчите? – Шок, похоже, совсем отступил и Аверре перешел на глумливые нотки. – Ну, Сол, не смотри так, а то мне, право, становится не по себе. А ты, Сети, уже не рвешься умертвить меня каким-нибудь изощренным способом? Куда ж подевался весь ваш боевой запал, а?
Махди подошли почти вплотную. В полумраке джунглей с фосфоресцирующими глазами они походили на оживших мертвецов, порабощенных темными силами. Отсутствие даже намека на какие бы то ни было эмоции на их лицах делало общее впечатление еще более пугающим.
Аверре веселился, а мы ждали неизвестно чего. В тот протяженный миг я вдруг понял, что, несмотря на переполняющий сердце и разум страх, готов биться до последнего, чем бы это все ни закончилось. Абсолютная тишина обволакивала лощину. Я перевел взгляд на маму, ожидая сигнала.
И тут она, без всякого предупреждения произведя молниеносный выпад, создала туманный вихрь, который, распространяясь во все стороны подобно урагану, разметал аборигенов, словно те были игрушечными солдатиками. С громкими воплями и неприятным треском ломающихся костей аборигены падали на землю или врезались в стволы паатов.
Ни меня, ни Эйтн вместе с Занди вихрь не коснулся, и даже Аверре лишь закачался под его напором.
Это дало несколько секунд, чтобы переиграть ситуацию в более выигрышную для нас позицию. Недолго думая стражи графа открыли огонь по тем махди, кто еще мог представлять угрозу, но таковых осталось не так уж много.
Вдруг я почувствовал, как кто-то вцепился мне в руку и, оглянувшись, увидел Эйтн, которая, не обращая внимания на пальбу, потащила меня в сторону пещеры.
– Ты что делаешь?
