– А, что, по-твоему, лучше просто стоять и смотреть? – огрызнулась она.
Пока мама взяла на себя заботу об Аверре, мы побежали к входу, от которого все еще тянуло опаляющей разум мощью. Низко пригибаясь, чтобы не попасть под смешанные выстрелы бластерных разрядов и токсичные стрелки, сыпавшиеся во все стороны, я увидел, как падающих замертво аборигенов очень быстро скрывал под собою минн. Я на ходу обратился к Эйтн:
– Может, найдется еще один бластер? – и протянул ей руку, уверенный, что так и будет.
Однако вместо того, чтобы вооружить меня, леди Аверре без единого слова быстрым и хирургически точным движением воткнула что-то в мое запястье.
Я громко вскрикнул, едва не споткнувшись. Замер на мгновение и воззрился на ампулу, торчавшую из руки. Ту самую, что обронил Аверре в замке.
– Зачем это?
– Выполняю условия договора Аманры, – откликнулась Эйтн. Вход в Святилище маячил перед самым носом. – Она же хотела, чтобы я вернула ей нечто украденное Батулом. Во всяком случае, с сывороткой от тебя будет намного больше толку.
Выдернув опустевшую ампулу, я почувствовал, как холод, будто живой, распространился по венам. Смешиваясь с кровью и проникая в нервные окончания, он заполнял меня до краев. Исчезла всякая усталость. И немощь, порожденная Иглой, ушла, будто ее никогда не было.
Развернувшись всем корпусом к сражению, я с необычной легкостью струящихся меж пальцев Теней создал большой, величиной с голову, огненный шар и метнул его в самую середину группы аборигенов, засевших высоко в кронах и поливающих отряд Занди своими ядовитыми дротиками.
Яркая вспышка, сопровождаемая громким хлопком, на несколько секунд озарила лощину, и на траву посыпались тлеющие останки тех, кто совсем недавно представлял смертельную угрозу.
Удивленно обернувшись в мою сторону, Занди отрывисто кивнул.
Зато Эйтн мой поступок, кажется, совсем не понравился, но она промолчала, за что я был ей особенно благодарен.
Тем временем взрыв привлек к себе внимание наставника и мамы, до того момента не сходивших со своих мест и не сводящих друг с друга напряженных взглядов.
Аверре понадобилось мгновение, чтобы оценить ситуацию и разобраться что к чему. Он поочередно смотрел то на меня, то на Эйтн, то на дыру в лиственном шатре над нами, затем его лицо потемнело от гнева, и он ударил по собственной племяннице мощным электрическим сгустком.
Я бы нипочем не успел помешать ему убить Эйтн, но реакция мамы избавила от необходимости что-либо предпринимать. Изящно взмахнув рукой, она отвела смертоносный пучок электричества в сторону. Сгусток ушел в землю, оставив после себя выжженную прогалину.
– Все-таки ты напрасно вернулась, Сол, – прошипел Батул и повторил: – Не стоило тебе вмешиваться в мои дела.
В ответ мама лишь насмешливо покачала головой.
– Думаешь, после всего, что я пережила, твои слова меня еще пугают?
– Нет, я так не думаю. Особенно после того, что ты сотворила с госпожой Бабор, – сказал Аверре, заставив нас с Эйтн сдавленно ахнуть. – А я все гадал, и к чему какой-то провинциальной ведьме вставлять мне палки в колеса? Собирался заняться ею позже, но наудачу убийца сама явилась ко мне. Ты, ведь, теперь ни перед чем не остановишься, чтобы помешать мне, так?
В этот момент лицо ведьмы утратило все признаки Сол Эпине. Моя мать вновь превратилась в старую и сморщенную несчастьями мину Аманры.
– Надеюсь, тебя это не удивляет? После всего, что мне пришлось пережить по твоей милости, после всего того, чему ты подверг и еще собираешься подвергнуть моего единственного сына, могла ли я остаться в стороне и просто смотреть на все это?
После этого мама показала, на что способна.
Ощущение было такое, словно воздух в лощине насытили статическим электричеством и сгустили. Подчиняясь мысленному повелению Аманры, цветущие лозы минна произраставшие под ногами, взметнули цепкие, но прочные, словно проволока, побеги и опутали Аверре по рукам и ногам, одновременно выстроив вокруг него прочную растительную клеть.
– Не смеши, Сол, – выкрикнул Батул, глядя на нее сквозь зазоры между прутьями. – Ты и впрямь веришь, что этим меня остановишь?
Раздался треск, и клетка разлетелась на куски, острыми, как бритва, щепками окропив округу. Несколько осколков впились в плечо Занди, а одному стражу начисто отсекло кисть левой руки. Я лишь порадовался, что вовремя успел укрыть себя и Эйтн за стеной пещеры.
Следующий удар Аверре нанес без предупреждения, выбросив весь накопившийся гнев огненным всполохом, пронесшимся по лощине с неистовостью солнечного протуберанца. За считанные секунды вся поляна была выжжена дотла, и только моя мать осталась невредимой фигурой в ее центре. Пещеру огонь тоже не затронул, а Занди, вместе с остатками своего маленького отряда успел спрятаться на возвышенности. Выжившие аборигены в ужасе и панике метались по паатовым веткам, стеная и вопя от гнева и беспомощности, оплакивая свое священное место.
