– Генерал понял, что невежественные на первый взгляд аборигены слишком много знают о жизни среди звезд. Не могу сказать, упоминали ли они лейров, но о своих, так называемых, богах кое-что поведали. Эти небесные создания, пришедшие к ним еще на заре времен, приказали махди хранить Иглу до тех пор, пока не появится тот, кто окажется достаточно сведущ, чтобы суметь ею воспользоваться. Понимаю, звучит банально, но так оно, как правило, и случается. Махди было предсказано появление моего предка, и они с радостью отдали ему свою реликвию. Он улетел и, как ты знаешь, положил конец бесконечному и кровопролитному противостоянию простых жителей Галактики и лейров.
Может, кому-то покажется странным, но после этих слов у меня уже не было желания ехидничать и спорить. Не могу сказать, что тут же уверовал в существование жуткого артефакта, однако спеси значительно поубавилось. За годы, проведенные в Цитадели, я научился воспринимать историю лейров как нечто, меня не сильно касающееся. Другие могли сколько угодно рассуждать о «наших собратьях, погибших благодаря козням никчемных простолюдинов», я же относился к этому философски. Но сейчас неожиданно испытал горечь поражения, навеянную голосом Занди.
Я перевел взгляд на Аверре, но тот, как и подобает истинному мастеру, выглядел абсолютно невозмутимым, хотя и немного раскраснелся от выпитого вина.
– Но вы так и не объяснили, что такое эта Игла? Как, а главное, почему она так действует на лейров? Было ли это действительно нечто божественное, или очень высокотехнологичный артефакт, которым Занди Первый научился владеть в совершенстве?
– Ты, дружок, забегаешь вперед, – хохотнул наставник. – Это-то нам и предстоит узнать.
– Все равно это больше смахивает на сказку.
Весело стрельнув глазами в сторону улыбающегося графа, Аверре сказал:
– Тем лучше, что ты так считаешь – немного здравого скептицизма мне не повредит. К тому же, твоя голова не будет забита иллюзиями, а это лучше скажется на работе.
– Какой именно работе?
– Узнаешь со временем. Не спеши.
Тем временем, Занди поинтересовался:
– Это все, что вы хотели от меня узнать, мастер?
И раньше, чем Аверре успел что-то ответить, я выпалил:
– Почему на Боиджии так ненавидят лейров? Я знаю, что в других мирах нас недолюбливают, и оно понятно, но о неприкрытой ненависти никогда прежде не слышал.
Прежде чем дать ответ, граф некоторое время подумал. Потом заговорил:
– Это не ненависть. Это страх.
– Страх? Лейров все считают вымершими. Чего же ваши люди боятся?
Занди лукаво улыбнулся:
– Того же, что пугает тебя в махди.
– Но они меня не пугают, – как можно небрежней отозвался я. – С чего вы это взяли?
– Потому что это нормально бояться неизвестности. Ты не знаешь, кто они и что собой представляют и это внушает тебе страх. Как, скажем, внушает нам всем страх смерть и темнота. Это все потому, что мы не знаем, что за этим скрывается. Так и с лейрами. Та давняя война наложила свой отпечаток на моего далекого предка и тех, кто последовал за ним, чтобы основать здесь колонию. Предубеждение против существ, наделенных не поддающимися простому объяснению способностями, переродилось в культ ненависти. Но, пожалуй, это единственное объяснение, которое у меня есть.
– Спасибо, – ответил я и встал, так как, по моему мнению, аудиенция была окончена.
Однако Аверре, похоже, уходить не спешил.
– Сет, будь так добр, подожди меня снаружи, – сказал он. – Проветрись немного, можешь пообщаться с Измой. Мне необходимо сказать его светлости пару слов с глазу на глаз.
Вот это было худшее на сегодняшний день, что наставник мог для меня придумать – оказаться выставленным за двери в самый интересный момент. Однако возражать смысла не было.
Взяв со стола платок с минновым семечком и аккуратно убрав его обратно в карман, я попрощался с его светлостью и направился к двери. Но прежде, чем успел взяться за ручку, меня остановило замечание Занди, сказанное на прощание как бы между прочим:
– Ты очень похож на свою мать, Сет. Гораздо больше, чем сам об этом подозреваешь. Мне было приятно с тобою познакомиться.
Поклонившись, как того требовали приличия, я вышел.
…И чуть не столкнулся с Измой.
Тот едва успел отскочить от двери, встал у стены и принял невинный вид. Словно и не подслушивал нисколько. Актер из него, впрочем, был ужасный. Лгать мект не умел абсолютно, о чем семафорили чешуйки его лица, принявшие бледно-желтый оттенок, вместо нормального серо-зеленоватого. Изма шпионил, и в этом не было ничего удивительного. Особенно, для меня.
Как и подобает порядочному гостю, я сделал вид, будто ничего не заметил. Скупо улыбнулся графскому слуге и опустился на притаившийся возле лифта пуф. В мыслях царил кавардак. Слова Занди о том, насколько похожи мы с матерью неожиданно злили. Даже граф знал мою мать лучше, чем я!
