Но тут сознание, слега заторможенное ставшими в действительности лишними переживаниями, принялось выстраивать логическую цепочку, которая мало-помалу привела к верному решению.
Склонив голову на бок, Бавкида поинтересовалась:
– Сообразил?
– Природные связи не ограничены во времени и пространстве, – затараторил я, опасаясь потерять мысль. – В отличие от тех, что создаем мы сами. Они как путеводная нить, вшитая в само сущее. Если отделить часть целого и унести его на другой конец планеты, связь не истончится, а останется прежней. Направив эхо по такой нити от семени минна к носителю основной ветви, я найду убийцу!
– Я в тебе не сомневалась, Сети, – с излюбленной ноткой сарказма проговорила старуха. – Искренне надеюсь, что тебе это поможет.
А уж как я на это надеялся!
– Полагаю, это все?
Я несколько неуверенно кивнул, но на самом-то деле думал об инфочипе, все еще занимавшем часть мыслей, и даже приоткрыл рот, чтобы задать вопрос. Но тут шестое чувство остановило меня, словно кольнув в бок, и я промолчал.
– Напоследок дам маленький совет, – в завершении сказала Бавкида. – Когда леди Аверре привлечет его светлость Занди к помощи, будь с ним чуточку аккуратней.
Я так и не понял, что именно она хотела этим сказать, но уточнить возможности не получил. Едва проронив последние слова, голограмма испарилась, уже по обыкновению оставив меня терзаться неопределенностью. До всего всегда и везде я обязан был доходить собственным умом.
Не отрывая взгляд от деформированного инфочипа, я раздумывал обо всем случившемся, пробуя собрать воедино разрозненные кусочки мозаики. Никак не удавалось получить цельную картинку, и я прекрасно знал почему: большей части фрагментов недоставало.
Солнце уже успело опуститься за горизонт, но я этого даже не заметил, пока в комнате окончательно не стало темно. Включив свет и отбросив головоломки, я отправился в ванную. Теперь, после неутешительного разговора с Бавкидой, необходимость смыть пыль и прах Си-Джо ощущалась особенно остро. На все про все понадобилось минимум полчаса. Выйдя из ванной, я сверкал, как заново начищенный риммкоин, выбритый, в свежей сорочке, будто и не я вовсе. Жаль, только взгляд затравленного зверя спрятать некуда.
Пройдясь босиком до сумки и взяв носки, я почуял некий холодок, веющий по полу. Взглянув на окно, понял причину и заново озадачился, испытав ощущение уже виденного. Прямо на подоконнике, у слегка приоткрытой оконной рамы сидело и самозабвенно вылизывалось мелкое лохматое четвероногое существо.
– Эй, ты чего здесь делаешь?
Прервавшись на секунду лишь затем, чтобы окинуть меня высокомерным взглядом, гокки, что-то негромко мяукнув, возвратился к своему занятию. Каким уж образом ему удалось открыть запертое окно, я выяснять не стал, а, закончив одевание, подхватил зверька на руки и потащил к хозяйке. Если уж он сумел найти дорогу домой, то, может быть, и остальные проблемы как-нибудь разрешатся?
Впрочем, это даже в мыслях казалось глупостью.
Вечерний вестибюль, как обычно, тонул в полумраке и ни единой живой души не наблюдалось. Стоило выйти из лифта, гокки с неожиданной для такого мелкого животного силой принялся вырываться. Кусаясь и царапаясь, он все норовил убежать. Надо сказать, в этом я его не особо винил, поскольку после всего, что по моей воле ему пришлось пережить, оставалось удивительным, почему он вообще забрался именно в мое окно. Конечно, можно было просто отпустить зверька и пусть он сам ищет свою хозяйку, но для меня, почему-то, вдруг стало важным, чтобы Лита получила пропажу именно из рук в руки. Кто знает, может, это хоть на малую долю заглушит чувство вины?..
Перебравшись через стойку, мы со зверенышем толкнулись в единственную незапертую дверь с табличкой «Для персонала» и застали сцену, из-за которой онемело даже безмозглое животное у меня на руках. Лита оказалась не одна, а принимала гостей, точнее, гостью, чья яркая, будто луч солнца на закате, шевелюра бросалась в глаза даже в такой сумрачной и тесной каморке. И вот, эта самая гостья в момент, когда в комнату ворвался я, находилась гораздо ближе к хозяйке, чем в таких случаях позволяют приличия. Руки Ридж были на талии Литы, и они… но тут уж я не возьмусь утверждать, поскольку, почувствовав слабину, гокки больно укусил меня за палец, заставив выпустить его из рук. Пока я чертыхался, девицы успели отскочить друг от друга и, как одна, зверем уставились на меня.
– Даже такой идиот, как ты, должен понимать, что вламываться без стука в чужую комнату нельзя! – прошипела Лита, пока я пытался остановить кровь.
Глупость всей ситуации усугублялась еще и тем, что по обыкновению бравая Ридж выглядела ребенком, пойманным родителями за поеданием сладкого. А боль на месте укуса была такой, что я, сжимая палец, никак не мог определиться, стоит ли смеяться. Честное слово, плакать хотелось несравненно больше.
До частной жизни посторонних мне никогда не было дела и потому, оставив при себе все комментарии, я просто произнес:
