родного (живого) отца
и до 25 - не подозревал
об его существовании.
Лгу
Иногда бывали предчувствия.
Закончил среднюю школу,
медицинский институт,
половину спецординатуры,
служил врачом в/ч 75624,
был глазным хирургом
и писал ночами стихи.
Сколько их рождалось
и умирало в сознании - не исчислить;
на бумагу занесены несомненно худшие;
чаще рифмовал на ходу,
без клочка бумаги и огрызка карандаша под рукой.
Я жил в Перми, Тбилиси и Москве;
женат с 22 лет, счастлив в браке;
дочь - ровесница моего заочного
литературного образования
появилась на свет ровно через 3 месяца
после моего очередного дня рождения.
Не знаю, совпадают ли наши группы крови,
как идентично это мистическое число 19;
но мне хотелось, чтобы совпали
наши духовные группы
и я смог бы передать ей со временем
хотя бы частицу так называемого
"жизненного опыта".
Некоторым друзьям я казался воплощением
честолюбивого Трудолюбия и Разума;
себе же представляюсь лентяем и недотепой.
Люблю книги,
хотя с каждым годом читаю все меньше;
глубже ли - другой вопрос,
на который трудно ответить.
Люблю жену, дочь,
покойную бабку Василису Матвеевну;
несколько отчужденно люблю мать;
чту и жалею отца,
которого и сейчас (про себя)
не могу называть отчимом.
Не мыслю себя вне литературы
( стихи, переводы, рецензии),
хотя если что и удалось в этой жизни
это исцеление от физической слепоты
200 больных катарактой,
когда занимался хирургией.
Вряд ли помогу кому-то прозреть духовно.
Помню и повторяю: "Врачу, исцелися сам!"
Надеюсь прожить долго и счастливо
(т. е. испытав в полной мере
душевную и жизненную чересполосицу,
которая столь необходима
для полнокровного творчества,
но труднопереносима каждым из нас).
Обретал и терял друзей;
лучший друг - Анна,
мое живое ненаписанное стихотворение,
мое сердце, моя совесть...
каждодневно учусь у нее
бескорыстию и терпению,
честности и справедливости...
Я вроде ничего не написал о своей эпохе,
модах нашего времени
(макси или мини, "дудочки" или клеш);
соседях по коммунальной квартире,
мечтах и разочарованиях, весе и росте,
форме ушей, очках и ботинках,
любимой "полевой" сумке
и содержимом карманов;
но мои современники без труда
дорисуют в своем воображении
портрет обычного человека
2-й половины ХХ века
и подивятся, насколько он неотличим
от них самих.
Всякие несхожести и несообразности
будут отметены;
другими будут цифры, имена и факты;
останется нетленной
голая человеческая суть,
которую и призван выразить автопортрет.
13.12.75
Из книги "ВЕРЕТЕНО СУДЬБЫ"
("Книга". Москва,1989)
ЗОНА
