Они не смотрят - только лицезрят.
Поодаль фавны или серафимы
в какой-то аллегории парят.
Так плохо им жилось или неплохо?
Забыв на время чинный менуэт,
кружилась в вальсе грубая эпоха
и пудра осыпалась на паркет.
И тот размах, то мощное круженье
под небом юбилейных потолков
без выдумки и преувеличенья
запечатлели кисти мастеров.
Обличие простого человека
передавать им было не с руки...
Портреты XVIII века.
Камзолы, ордена и парики.
Подобны исполинскому сервизу;
нарядны, как пасхальное яйцо,
маркиз взирал на пышную маркизу,
графиня с графом вышли на крыльцо.
Но странно вот что, я не думал прежде,
(а может, просто не было нужды):
смысл заключен не в позе, не в одежде,
мне их надежды вовсе не чужды.
У каждого из них была надежда,
что их увидят, вспомнят и поймут;
а если зритель вовсе не невежда,
то он оценит живописца труд.
Пускай он был не Репин, не Дейнека...
И не чурался, видимо, прикрас...
Портреты XVIII века,
всего два века разделяют нас.
Всего два века им до рок-н-ролла,
до heavy-metal и до НЛО,
до одуренья нового помола;
того, что мирозданье так мало.
А нам нужны образчики былого.
Портреты стародавние нужны.
С новехоньких полотен Глазунова
глядят глаза какой-нибудь княжны.
Ах, не княжны! Но разве дело в этом;
есть связь времен, ее порвать нельзя.
Живут слова, написаны поэтом.
Живут, на холст положены, глаза.
Еще одна серьезнейшая веха;
искусства незабвенная строка
портреты XVIII века...
Остались вы на дальние века.
2.11.89
"МЕНИНЫ"
Веласкес... Помните "Менины",
огромный групповой портрет?
За три столетия доныне
все неразгаданный секрет.
Художник силою таланта
связует грани бытия.
Кого с улыбкой ждет инфанта,
не взяв кувшинчик для питья?
Пред кем же фрейлины склонились?
Что значит сей полупоклон?
Кто виден им, скажи на милость?
Неужто зритель? Кто же он?
Два карлика, художник, слуги
и чинный полусонный пес
застыли ровно, без натуги...
Так в чем вопрос? Так в чем вопрос?
Вглядитесь - в полумраке зала
на дальней скошенной стене
что за картина замерцала
подобно отсвету в окне?
То - зеркало!. . И в строгой раме
посеребренное стекло
ответ явило перед нами
и память сном заволокло.
Филипп IV с Марианной
Австрийской отразились там...
Как неожиданно! Как странно!
Как зябко сдвинутым перстам!
Так вот кого ждала инфанта,
принцесса Маргарита... Те,
ее родители, de facto
стоят - незримы - на холсте.
А зритель? Что ж, и он пристрастен,
и он захвачен в эпизод;
хотя сочтет едва ли счастьем
то, что в душе произойдет.
Его другие ждут картины,
другие грани бытия...
А ты, мой друг, вглядись в "Менины",
ведь это - сердца именины,
там отразились ты и я!
27.01.91
ПА-ДЕ-ДЕ
Исполнился рисункам ровно век.
В них все напоминает о беде.
Анри-Мария де Тулуз-Лотрек.
Кружит пера шального па-де-де.
Как нужно жизнь любить и знать Париж!
Как больно немощь чувствовать свою,
когда святой отвагою горишь
и карандаш подобен соловью.
Фиоритура чистого листа,
скрип грифеля достиг семи колен...
Когда душа художника чиста,
берется ею зритель в вечный плен.
Звучи, искусства солнечный гобой!
Верши, перо, свой бесконечный бег...
Пусть Гуинплен смеется над судьбой
И крепко на ногах стоит Лотрек.
4.02.91
ГЕНРИ МУР. ВЕРНИСАЖ
Для Мура не модель - амуры.
Он погружен в палеолит.
Передают его скульптуры
казарменно-пещерный быт.
Жест равен для него поступку,
и даже немота - пароль.
Здесь кто-то третий курит трубку
и выдувает нам гиньоль.
Пропущенный сквозь мясорубку
Роден, а может быть, Майоль.
Но как близки духовно пары!
Как нежен камень мощных плеч!
Его божественные лары
нам обещают много встреч.
Мир отражен зеркально в Риме;
и римлянин осколком Мур.
ХХ век сегодня зримей
из генримурских амбразур.
15.09.91
ЧЕРНЫЙ КВАДРАТ
Один изобразил капусту в кадке,
другой нарисовал безлюдный мыс...
Как древний сфинкс - бессмертные загадки,
"квадрат" Малевича нам загадал свой смысл.
Он черен, как черны сплошные четки,
как небо ночью без луны и звезд;
и чуток звонкой четкостью чечетки;
и сложен тем, что с виду слишком прост.
А, может, здесь скрывалось предсказанье,
что ждет в итоге красную звезду;
что радость переходит в наказанье
и вдохновенье гасится в чаду.
Пусть впереди воронка вечной ночи,
рассвет минувший мне милей стократ.
Среди еще несбывшихся пророчеств
я числю белый девственный квадрат.
Когда струится кровь, то дело - прочно,
но как шагать, по наледи скользя?
Меня Раушенберг простит заочно
ответственней Малевича стезя.
Соседям остается фикус в кадке,
а фокус в том, чтоб открывалась высь.
Как древний сфинкс - бессмертные загадки,
"квадрат" Малевича нам загадал свой смысл.
1.12.91
ЗРАЧКИ СОЛНЦА
Редко листаю альбомы Редько.
Забытый художник забытого ОСТа.
Черная кость и белая кость
искусства давным-давно по правилам ГОСТа
разделены; и читатель - гость
и, как художник, - большая редкость.
Воображению брошу кость
и попрошу молока за вредность.
Двадцать лет от начала века
или двадцать - до его конца,
не все ли равно: везде человека
гонят из дворца до тернового венца.
От нэпа без всякой помощи ЛЭПа
доходит энергия человеческих масс.
Искусство всегда немного нелепо,
гораздо важней - сообщения ТАСС.
И все-таки, несмотря на дождик,
платком протираю свои очки
и тоже готов, как забытый художник,
заглянуть далекому солнцу в зрачки.
19.05.94
