Кто не якшался, кто не чванствовал, приближен к царскому двору; с Рембо курил, с Верленом пьянствовал, с Вийоном дрался поутру... Всяк нынче бредит мемуарами, припоминая без прикрас, а все же лентою муаровой нет-нет да выглядит рассказ. Воспоминанья о Мартынове составили изрядный том, а чем так речи, эти рты новы, узнаете ли вы о том? Запомнились всем совпадения мистические неких цифр... А взлеты духа, а падения - кому доступен сложный шифр? Я тоже с ним встречался изредка (по службе), но о том молчу, ведь вызывать сегодня призрака я не могу и не хочу. Я сохранил его автографы (немногочисленные, но литературные топографы их оценили б все равно); я помню разговоры жаркие и вороха его бумаг, но все мои потуги жалкие не выразят, какой он маг. Что ж, творчество - не созерцание, порой не только дань уму... И все-таки живет мерцание, что я наследовал ему не только пресловутой книжностью и стихопрозой козырной, но - жаждой знания, подвижностью и чертовщинкой озорной. А, впрочем, бросим эти "яканья", здесь важно то, что индивид - любой из нас... Был слова лакомкой поэт Мартынов Леонид. И пусть бурлят воспоминания о нем с закваской колдовской, они всегда напоминание о свойствах памяти людской. Отбрасывается бесполезное, сгорает как в огне костра... Его стихи, его поэзия всегда, как лезвие, остра.
14 июня
* * *
У художника в скромной мансарде
в банках кистей десятки цветут.
Он цветов не разводит, не садит,
но вольготно и празднично тут.
В беспорядке валяются краски,
мастихины, обрезки фольги,
но лежит ощущение ласки
на предметах и множит круги.
Так порой уж покоится камень
среди ила на днище пруда,
а все зыблется, рвется кругами,
этим камнем пробита вода.
Так раненья следы иль увечья
не проходят с течением лет,
и не так ли душа человечья
след хранит и обид, и побед.
29 июля
ВОДОПАД
Люблю нагроможденье гор, воды и камня поединок, люблю причудливый узор из перепутанных тропинок. Мне нравится лесной массив, укрывший землю прочной тенью... Как упоительно красив ковер травы, открытый зренью! Прекрасен горный водопад, дрожащий кружевом старинным, я снова, как мальчишка, рад густым потекам стеарина. Гори и плавься, как свеча, скала под злым напором влаги, воображенье горяча и придавая нам отваги. Не так ли под напором лет сгораем мы и исчезаем? Уходим, не найдя ответ, хотя вопрос прекрасно знаем. А тот же самый водопад горит бессмертно и открыто, чтоб восхитить еще стократ сраженьем влаги и гранита. Бессмертна, верю, и любовь, ей некуда отсюда деться, она вернется вновь и вновь в исполненное зренья сердце!
Кисловодск, 13 августа
ОДИССЕЯ
Как хорошо, что есть углы глухие в кисловодском парке! Скворцы, синицы и щеглы - здесь - долгожданные подарки! Я семечек им брошу горсть: не бойтесь, милые, берите! Кто я? Прохожий. Странник. Гость, просеянный в курортном сите. Есть у меня еще фундук для резвых нагловатых белок. Карман открою, как сундук. Жаль, что он, впрочем, слишком мелок. Один - аллеей прохожу. Вершины - зелены на синем. И жаловаться погожу - нет одиночества в помине. Щеглы, синицы и скворцы, бельчата, муравьи и мухи, здесь - ваши тихие дворцы, вы на посул заезжий глухи. Я тоже скоро возвращусь к себе домой, к заветным книгам, где плачет и смеется Русь, давно привыкшая к веригам. Веригам дум, веригам лет, надеждам и неразберихам...
...Обломов, русский Гамлет, свет в окошке, наш учитель тихий, где выход? Стоит ли роптать? А, может, проще, без раздумий умчаться, крадучись, как тать, куда-нибудь, где ждет Везувий, где нет сплошных очередей, где есть всегда шампунь в продаже, где сладкогласный чародей не уговаривает даже, а просто тысячи ролей бросает чохом на прилавок, и вот - наследник королей, ты получаешь свой приварок... Так что мешает? Только лень? Или предчувствие утраты? Не встретится замшелый пень, скворец не выронит стаккато, не прыгнет белка - взять орех, и кожу не ожгут мурашки... Да все не то. И все же - грех бежать, когда отчизне тяжко. Терпи, мой друг! Твоя юдоль - не только в чтенье и смиренье, но в том, чтобы осмыслить боль и не свалиться на колени. Есть стол, есть верное стило, есть труд, любимый поневоле... Тебе, брат, крупно повезло...
Кузнечик скачет в чистом поле. Прыжок, еще один прыжок... Сейчас пойдет тоска на убыль. И словно ласковый ожог, целуют солнечные губы. И ты, просвеченный насквозь, остановился на полянке. Мгновеньем раньше был ты гость, а стал... Читаешь в "Иностранке" роман с названием "Улисс" и продолжаешь одиссею... Ясней расшифровать бы мысль, но развивать ее не смею. Вернее, вовсе не хочу. От солнца в полдень слишком жарко.
Отказываюсь от подарка. Из парка в свой отель лечу.
Кисловодск, 20 августа
СТЫЛОЕ ВРЕМЯ
Время замерзло, как в стужу окно.
Дай, продышу в нем проталинку света,
чтобы вернулось далекое лето,
ожило, заблагоухало оно.
Переливается солнечный день,
сладостна ос золотистых осада,
сердце ликует, исчезла досада,
тень не наводится на плетень.
Стылое время отогревать
вряд ли достанет старанья, дыханья...
Нужно, чтоб тронулось все мирозданье,
ринулась чтобы несметная рать.
Кто я? Оратай с музейной сохой,
