Брюсов назвал Северянина учителем «юных лириков» и вождём отважно-жадных душ», имея в виду поэтов кружка «Ego». Вокруг Северянина объединяются юные, не имевшие достаточного литературного опыта Иван Игнатьев (Казанский), Василиск Гнедов, Павел Широков, Дмитрий Крючков, Грааль-Арельский (Стефан Петров), которые образуют кружок «Ego».
Александр Блок, возмущаясь кощунственным псевдонимом «эгиста» Стефана Петрова, вместе с тем видел черты новой научной поэзии уже в первой его книге «Голубой ажур» (1911). «Вас мучат также звёздные миры, на которые Вы смотрите, — писал Блок, — и особенно хорошо говорите Вы о звёздах...» Служивший астрономом в Петербургском Народном доме, Грааль-Арельский воспевал «Причудливые кратеры вулканов, / Скалистые хребты и звенья котловин, / И пятна серые безводных океанов» на Луне, где «Мерцают сумрачно зелёный мёртвый стронций, / И трёх цветов в кристаллах глинозём».
Значительное место среди эгофутуристов занимал Константин Олимпов, сын умершего в 1911 году поэта Фофанова. Его стихи разнообразны по инструментовке, эмоциональны, вполне в соответствии с названием его второго сборника «Жонглёры-нервы» (1913). Критики отмечали очевидную зависимость творчества Олимпова от Фофанова и в ещё большей степени — от Северянина.
Первая книга Георгия Иванова — «Отплытие на о. Цитеру: Поэзы» также вышла под издательской маркой «Ego» в декабре 1911 года (на титуле — 1912-й). Молодой поэт принёс свои стихи доктору Кульбину, который посоветовал обратиться к Игорю Северянину.
К моменту знакомства с Георгием Ивановым в мае 1911 года Игорь Северянин, который был на семь лет старше его, опубликовал около тридцати стихотворных брошюр, получил одобрительные отзывы и поэтические послания Константина Фофанова и критическое замечание самого Льва Толстого по поводу «Хабанеры II». Георгий Иванов тогда учился во втором Санкт-Петербургском кадетском корпусе и дебютировал как поэт.
Вскоре их встречи стали постоянными, и потому Георгий Иванов, уехавший летом 1911 года, по словам Северянина, «к себе в Гедройцы» (однако «Гедройц» — фамилия поэтессы. —
В сонете, опубликованном в первом сборнике Георгия Иванова «Отплытие на о. Цитеру: Поэзы», как и следовало ожидать, отразились традиционные поэтические эмоции и образы; ожидание, тоска, златой экстаз, томительная разлука, грусть, сердце, лук (лик?) Дианы, звон кирас, цветы, музыка... Многое было созвучно северянинской лексике — «шопеновское скерцо», «ни роз, ни ландышей, ни лилий».
Ответный сонет Игоря Северянина не отличается стройностью (правильностью), его «раскачивает» разговорная интонация, инверсии, сдвиги синтаксических связей:
Называвший себя «лирическим ироником», Игорь Северянин и в этом обращении к младшему коллеге не пренебрегает иронией и, что особенно важно, самоиронией («грёз отстой», «убого-милый кабинет», «девственная дама», «креолка древнего Днепра»), Всё, о чём упоминается в сонете, связано, в отличие от абстрактно-поэтической лексики Георгия Иванова, с образом жизни Северянина и очевидно известно его адресату.
