Январь 1912 года стал порой утверждения эгофутуризма, декларацию подписали вместе с Игорем Северяниным Константин Олимпов, Грааль-Арельский и Георгий Иванов. Вскоре Иванов, тяготившийся атмосферой любительства в кружке «Ego» и чуждый эпатажности, сблизился с Николаем Гумилёвым. В октябре 1912 года он вместе с Грааль-Арельским опубликовал в журналах «Гиперборей» и «Аполлон» письма-отречения от прежней группы, о вступлении в «Цех поэтов», но это было не переменой флага, скорее его обретением.
В отличие от кубофутуризма, который вырос на «глыбе слова
«В отличие от школы Маринетти, — пояснял он позже, — я прибавил к этому слову (футуризм) приставку “эго” и в скобках: “вселенский”.
Лозунгами моего эгофутуризма были: 1. Душа — единственная истина. 2. Самоутвержденье личности. 3. Поиски нового без отверганья старого. 4. Осмысленные неологизмы. 5. Смелые образы, эпитеты, ассонансы и диссонансы. 6. Борьба со “стереотипами” и “заставками”. 7. Разнообразие метров.
Предтечи:
К. М. Фофанов и Мирра Лохвицкая.
Скрижали:
I. Восславление Эгоизма.
1. Единица — Эгоизм.
2. Божество — Единица.
3. Человек — дробь Бога.
4. Рождение — отдробление от Вечности.
5. Жизнь — дробь Вне Вечности.
6. Смерть — воздробление.
7. Человек — Эгоист.
II. Интуиция. Теософия.
III. Мысль до безумия: безумие индивидуально.
IV. Призма стиля — реставрация спектра мысли.
V. Душа — Истина.
Ректориат:
Игорь Северянин
Константин Олимпов (К. К. Фофанов)
Георгий Иванов
Грааль-Арельский.
16 января 1912 года выработали устав Академии Эгопоэзии. В выработке пунктов принимали участие: Игорь, я и Георгий Иванов. Альманахи, сборники в издании Академии Эгопоэзии приняли называть нервниками по взаимному соглашению, накануне, меня с Игорем.
17 января 1912 года были получены из типографии печатные листы в количестве 510 штук (10 на бристоле) и разослали часть по петербургским и провинциальным изданиям. Решали теорию и устав перевести и издать на итальянском и французском языках.
Через неделю всему обществу стало известно о существовании “Академии Эгопоэзии Вселенского Футуризма”. О московских кубофутуристах ещё и помину не было нигде. Они все тогда группировались в содружестве “Гилея” в “Союзе Молодёжи”.
Спустя месяц после оглашения наших устоев Вселенского Футуризма в Москве был выкинут содружеством “Гилея” флаг со словом “футуризм” и потекли от него уставы, декларации, диспуты, желающие перекричать шум в печати, поднятый нашими скрижалями Эгопоэзии Вселенского Футуризма».
Вадим Шершеневич вспоминал, что ему слово «эгофутуризм» было незнакомо:
«Скоро я получил ответ следующего характера:
“Любезный почитатель!
Издательство ‘Эго’ ликвидировано, и книги распроданы. Был бы весьма рад исполнить ваш заказ, но увы! Пишите, я оботвечу все вопросы.
Ликвидатор ‘Эго’ — Лотарев”.
Этот почерк стал мне хорошо знакомым позже, когда я начал усиленно переписываться с “ликвидатором” Лотаревым. Это оказался Игорь Северянин, впоследствии первый ликвидатор футуризма».
Рядом с романтической версией поэта, полностью воплощённой в жизнь до самопожертвования, существовал и несколько пародийный вариант жизнетворчества в лице симферопольского купца Владимира Сидорова, выступавшего под псевдонимом Вадим Баян. Предисловие к его книге «Лирический поток: Лирионетты и баркаролы», изданной автором за немалую сумму у Вольфа, написал Северянин, напутствуя своего ученика.
Но не в интересах эгофутуристов было сливаться в представлении публики с кубофутуристами. Проблема самоопределения стояла перед ними особенно остро в 1913 году. Игнатьев, например, пояснял в «Небокопах», что Василиск Гнедов «выступал на их [кубофутуристов] диспутах лишь в качестве оппонента и блестяще доказал всю их несостоятельность». У Игнатьева не вызывало сомнения то, что только в подражание им московская группа «тёпленьких модернистов около умиравшего содружества “Гилея” выкинула флаг со словами “футуризм”». Поначалу Северянин также ревниво отказывал москвичам в праве называться какими бы то ни было «футуристами».
Противостояние кубо- и эгофутуристов неоднократно отмечали Брюсов, Чуковский, Гумилёв и др. Характерна рецензия Анастасии Чеботаревской «Зелёный бум» в VIII эдиции «Петербургского глашатая». Чеботаревская же, находя немало общего у психо-интимистов из Казани и московских новаторов, противопоставляла им петербургскую ассоциацию.
