Игорь поймал себя на том, что он с удовольствием поменялся бы со Всеволодом жёнами, несмотря на то что Ефросинья уже родила ему троих сыновей.
Владимир, брат Ольги, тоже приехавший на свадьбу, производил впечатление человека заносчивого и самонадеянного. Игорю не понравилось, что Владимир, будучи самым младшим из князей, собравшихся на торжество, бесцеремонно влезал в разговор старших со своими развязными и неуместными замечаниями. Вдобавок Владимир оказался необузданным во хмелю и чуть не затеял ссору прямо за столом. Пустившийся на хитрость Святослав Всеволодович предложил Владимиру на спор выпить большой ковш греческого вина. Владимир клюнул на удочку и с трудом, но осушил поданный ему ковш. После этого он стал всё больше клевать носом, покуда не свалился под стол.
Олеговы слуги, взяв пьяного Владимира за руки и ноги, унесли его почивать.
Солнце было уже высоко, когда в гриднице опять началось оживление.
Протрезвевшие гости собирались за столами, с которых проворные челядинцы уже убрали объедки и поставили свежие блюда, принесли корчаги[59] с вином и квасом.
Некоторые из гостей обнимали служанок, задирали у них подолы. Так и не проспавшегося рыжебородого боярина слуги завернули в медвежью шкуру и вынесли из пиршественного зала.
«Чтобы вида не портил», – как выразился Олег.
Из князей в гриднице в этот момент находились лишь Олег да Игорь со Всеволодом.
Всеволод соблазнился на наготу грудастой рабыни, что полусонная бродила между столами в поисках своего платья. Мужчины, игриво похлопывающие её по бёдрам и ягодицам, видимо, не производили на рабыню никакого впечатления. Рабыня даже не стала сопротивляться, когда Всеволод, завалив её прямо на столе, пристроился к ней сзади, спустив с себя порты.
Олег и многие его бояре при виде этого захохотали.
– Не боишься, брат, что жена твоя войдёт? – воскликнул Олег.
Внезапно в гриднице появилась Манефа в роскошном длинном платье тёмно-вишнёвого цвета, расшитом золотыми узорами на рукавах и по нижнему краю. На голове у неё было белое покрывало, скреплённое диадемой. Манефу сопровождала Агафья и несколько боярских жён, ночевавших в княжеском дворце.
– Прекратите это непотребство! – властно промолвила княгиня.
Вся мужская братия враз остепенилась, смолкли скабрёзные шуточки. Все принялись рассаживаться за столами, пряча усмешки при виде того, как Всеволод торопливо натягивает порты и выталкивает нагую рабыню из пиршественного зала.
– Не ожидала я от тебя такого, сын мой, – укоризненно сказала Всеволоду Манефа и прошествовала на своё почётное место.
Всеволод, смущённый до крайности, опустил глаза.
Вскоре пожаловали киевский князь и его брат Ярослав. Няньки привели заспанную Ольгу и усадили рядом со Всеволодом. Не было только Владимира, брата Ольги.
– Видать, Владимир Глебович со вчерашних вин и медов подняться не может, – с усмешкой заметил Олег. И как хозяин застолья, повелел начинать пиршество без него. «Оклемается, подойдёт!»
Прежнего бесшабашного веселья уже не было.
Князья и бояре завели разговор о событиях в Залесской Руси. Там недавно умер владимирский князь Михаил Юрьевич. Его место занял брат его Всеволод Юрьевич, до этого княживший в Переяславле-Залесском.
– Крутенько обходится Всеволод Юрьевич с боярами ростовскими и суздальскими, – промолвил кто-то из бояр. – С покойного Андрея Боголюбского пример берёт.
– Ну так и кончит, как тот, – пробурчал другой боярин.
– Князь Всеволод меньших людей к себе приближает, торгашей да посадских, – прозвучал чей-то презрительный голос, – а людьми богатыми да имовитыми брезгует. Нешто это по-княжески?!
– А может, это бояре им брезгуют? – промолвил Олег. – Я слышал, знать тамошняя шурина Всеволодова на стол владимирский посадить хотела.
– Хотела, да не сумела! – усмехнулся Святослав Всеволодович, не скрывавший своих симпатий к молодому суздальскому князю.
– Всеволод Юрьевич хоть и молод, а не промах, – вставил Ярослав. – Смерть князя Андрея многому его научила! Уж он-то на те же грабли не наступит!
Бояре киевские и черниговские недовольно загалдели:
– Чего ты князя Андрея поминаешь, Ярослав? Иль забыл, как его полки Киев разграбили?!
– Все князья южнорусские Андрею кланялись, покуда бояре Кучковичи не избавили вас от этого, убив Андрея. Теперь Кучковичей сажей мажут, а убиенного князя Андрея, злодея и святотатца, чуть ли не в святые возводят!
– Верно молвишь, Твердислав! Верно!..
– До чего же у людей память коротка, а у князей и подавно!
Игорь не встревал в этот спор. Он подумал о Вышеславе. Где он теперь? По-прежнему в Переяславле-Залесском иль подался во Владимир?
Друг его нашёл своё счастье с любимой женщиной, да ещё с такой красавицей! И Всеволоду с женой повезло. И Олегу…
Игорь отыскал взглядом среди боярынь румяную Агафью, потом взглянул на Ольгу, о чём-то шептавшуюся со Всеволодом. До чего она мила, а будет ещё милее!
Игорь вышел из душного зала на двор и велел своим слугам готовить коней в дорогу.
Узнав, что Игорь собрался уезжать, да ещё так внезапно, Олег пришёл узнать, что случилось.
– Что за спешка, брат?
