До Козельска добрались к вечеру, в Финогеев день[64].
Игорь сразу отправился на подворье к тамошнему князю Василию Ростиславичу. Челядинцы поведали Игорю, что их князь вместе с семьёй пребывает в княжеском сельце неподалёку от Козельска.
Игорь стал расспрашивать про Вышеслава:
– Слышал я, что сей муж ныне вашему князю служит.
– Истинная правда, княже, – отвечали слуги. – Князь наш пожаловал Вышеслава Бренковича тиунством.
– А где живёт новый тиун вашего князя?
Кто-то из челядинцев вызвался показать дорогу.
Было уже довольно темно, когда Звяга постучал в ворота высокого дома, обнесённого крепким тыном. Дом этот стоял в конце улицы, идущей прямиком от княжеского терема.
На стук из-за ворот раздался голос дворового человека:
– Чего надо?
– Вышеслав Бренкович дома ли? – громко спросил Звяга.
– Кому он понадобился? – развязно поинтересовался дворовый.
– Гость к нему именитый.
– Сейчас доложу. Как звать гостя-то?
– Игорь Святославич.
Протопали по дощатому настилу удаляющиеся шаги, и всё стихло. Прошло довольно много времени, прежде чем где-то в отдалении скрипнула дверь, вновь зазвучали шаги, уже приближающиеся и торопливые. Стукнул засов, в воротах открылась узкая дверца.
Тот же самый голос, но уже почтительный, произнёс из темноты:
– Милости просим, гости дорогие.
В тёмных сенях Игоря встретила служанка со светильником в руке. Она поклонилась Игорю и повела за собой, отворяя перед ним низкие двери переходов и комнат.
Спутники Игоря замешкались, заводя на двор лошадей.
Вот служанка отворила ещё одну дверь и посторонилась, пропуская князя вперёд.
Игорь перешагнул через порог и оказался в просторной горнице, освещённой двумя медными масляными светильниками. Один светильник стоял на столе, покрытом белой скатертью. Другой был подвешен к потолку. За столом сидел Вышеслав.
При виде Игоря он встал и властно сказал служанке:
– Домаша, собери-ка угощение для гостей.
Служанка молча поклонилась и скрылась за дверью.
Вышеслав приблизился к Игорю, который был не в силах сдержать радостную улыбку. Они крепко обнялись и несколько мгновений держали друг друга в объятиях.
Затем заговорили оба враз, перебивая один другого.
– Ты как здесь оказался? – спросил Игорь.
– Долго рассказывать, – ответил Вышеслав. – А ты как?
– Прознал, что ты здесь обретаешься, вот и приехал.
– Понятно.
– Сколько же мы не виделись?
– Без малого три года.
– Иль не пожилось тебе у суздальского князя, что ты к козельскому князю служить нанялся?
– Не пожилось… – При этих словах лицо Вышеслава омрачилось.
Игорь понял, что Вышеслав чего-то недоговаривает, и постарался перевести разговор на другое:
– Изольда небось уже родила тебе сына иль дочь?
– Может, и родила, да токмо не мне, – мрачно промолвил Вышеслав. – Отнял у меня Изольду Всеволод Юрьевич, чтоб ему пусто было!
– Как отнял? – обомлел Игорь. – По какому праву?!
– По праву сильного, – жёстко ответил Вышеслав. – По тому праву, по которому все князья живут. Приглянулась Изольда Всеволоду Юрьевичу, вот он и сделал её своей наложницей. А мне путь указал на все четыре стороны!
– М-да, – только и произнёс Игорь, не зная, как утешить друга.
Храня мрачное молчание, Вышеслав уселся на скамью. Игорь опустился рядом.
Чувствуя, что гнетущая пауза затягивается, Игорь сказал, словно оправдываясь:
– Кто бы мог подумать, что Всеволод Юрьевич столь падок на женскую красу. Это я виноват, Вышеслав. Хотел как лучше, а получилось хуже некуда!
– Я тебя не виню. – Вышеслав печально вздохнул. – Верно сказано: чему быть, того не миновать.
– Почто же ты в Козельск подался, а не ко мне? – спросил Игорь, обняв друга за плечи.
– Не хотел тебя с Олегом ссорить, – ответил Вышеслав. – Олег небось до сих пор по Изольде вздыхает?
– У Олега теперь имеются наложницы не хуже Изольды. И не одна, а целых три. Видел я их – красавицы писаные! Все три басурманки.
– Падок твой брат на чужеземок, – усмехнулся Вышеслав. – Чем ему наши-то девицы не хороши?
– Кто его знает. – Игорь пожал плечами. – Может, кровь половецкая в нём говорит: подавай ему темнооких да чернобровых! Ну что, поедешь ко мне в Путивль?
– Нет, не поеду. – Вышеслав отрицательно мотнул головой. – В Козельске я осел, здесь и жить буду. Уж не обессудь.
Горько было сознавать Игорю, что лучший друг не стремится к встрече с ним, но укорять этим Вышеслава он не стал. Может, Вышеслав лишь на словах не держит обиду на Игоря, а в душе наоборот. Да и от Олега всего можно ожидать, человек он злопамятный.
Невесёлая получилась встреча у закадычных некогда друзей, невесёлым было и расставание.
Ранним утром собрался Игорь в обратный путь.
Вышеслав уговаривал его погостить несколько дней, но всё напрасно. Иначе представлял Игорь свою встречу с другом, надеялся, что в Путивль они вернутся вместе. Разочарование породило в нём обиду, а обида за ночь превратилась в глухое раздражение. С таким чувством Игорь и покинул Козельск, холодно простившись с Вышеславом.
