Может, стоит не торопить события. Честно говоря, я не знаю, чего ожидать, но явно заняла или просто вынуждена занять выжидательную позицию. Окажется она выигрышной или проигрышной – неизвестно. Я просто поставлена в такое положение. То, что сейчас со мной происходит, – это переосмысление всего предыдущего. Но вопросы быта тоже актуальны, особенно в такой экстремальной ситуации:
«Где взять воду, – думала я, – если эта кончится?» Во дворе я видела кран с длинным каменным корытом. Вода из источника может замерзнуть? Не у кого спросить. А ведь мне было бы интересно также узнать, чем занимают себя долгими вечерами здесь иностранцы. Играют в покер? Вяжут носки? «Ах, да, сидят в пабе», – подумала я, и сразу стало веселей.
Одевшись потеплее, я снова вышла на улицу и, борясь с ветром, убрала снег перед входом. Глядя на свой дом со стороны, я поняла: именно слово «солидный» подходило к этому надежному на вид, добротному и в архитектурном отношении совершенно отличному от типичных для данной местности строений. Местный колорит придавали ему лишь высокая каменная ограда с нишами для вазонов и черепичный карниз над ним. Дом действительно выглядел здорово. Это городской дом. Это архитектура середины девятнадцатого столетия. Может быть, дом построен и позже, но архитектурное решение именно того периода.
Первый день урагана прошел спокойно. Ветер не сбавлял оборотов, но снега, к счастью, выпало немного. Просто пугающим было зрелище облепленного снегом дома, ограды и деревьев, стоявших с подветренной стороны по ту сторону ограды. Но где же Марко? Хоть он и не говорит ничего, кажется, только тихонько посмеивается надо мной, я чувствовала бы себя лучше, будь он здесь рядом. Вначале он посмеивался надо мной откровенно и иронизировал по поводу любого моего поступка, произнося коротенькие фразы, но теперь я стала замечать, как он украдкой поглядывает в мою сторону, и порой его взгляд задерживается на мне довольно долго. Он внимательно изучает меня. Это не оценивающий взгляд, нет. Он наблюдает за мной. За сменой моего настроения, за моим самочувствием. И, чувствуя на себе его внимательный взгляд, я начинаю суетиться, движения мои становятся неестественными, я словно сама себя стесняюсь.
Когда начинается экспансия чувств?
Совершив обычный обход дома, я легла спать. Удивительно сладко спалось под грохот порывов ветра. Наверное, потому, что ветер утомил. И к тому же я время от времени убирала снег под дверью, чтобы не занесло вход.
Рано утром я проснулась с радостными мыслями. Все, буквально все доставляло радость, каждая мелочь, запахи, шорохи и скрипы старинного дома. Завывание ветра в тубах, темные заснеженные окна. Даже запах воды – в каждой местности у воды свой запах, и запахи мыла и зубной пасты в маленькой уютной ванной комнате с высокими окнами, стекла которых сейчас покрывают ледяные узоры. Все здесь на первый взгляд казалось бы простым, но было вовсе не простое. Это в моем вкусе. Роскошная простота.
Несколько дней вынужденного отдыха, вернее, отрешения от мира. Ведь я здесь как отшельник. На принятие решения не действует чье-либо мнение или высказывание. Никто не сеет даже тени сомнения. Я исключительно одна должна решить для себя этот вопрос. Понимание должно прийти само. И я уже близка. Я знаю ответ. Но вслух еще не готова произнести его. Я даже в мыслях его не оформляю. Я знаю. Я догадываюсь, что за этим кроется. Но боюсь себе признаться. Ведь не из-за получения дома я приехала сюда. Однако за несколько проведенных здесь дней я уже стала привыкать к мысли о том, что я владелица великолепного дома, он мне очень нравится. Может, потому так настойчива и была просьба человека, подарившего мне этот дом, чтобы я пожила здесь какое-то время, – единственное условие, которое мне надлежало выполнить. Мысль, что это теперь мое, нравится мне. Потому что мне нравится здесь абсолютно все. И мне интересно все. Про условие о соблюдении конфиденциальности я совсем забыла, для меня это не представляет проблемы, я обычно предпочитаю молчать о своих планах и делах, и даже о радостных событиях в своей жизни я мало кому рассказываю. Мне кажется, что разделенная не с теми людьми, с кем надо, радость уменьшается, и что, поделившись с кем-то чем-то очень сокровенным, я становлюсь менее защищенной, что мои тайны делают меня и сильнее и богаче. Мне и не с кем разговаривать. Это период вынужденного отдыха подействовал и на мое духовное состояние. Я так долго пробыла в каком-то оцепенении. И только сейчас начала освобождаться от этого сковывающего состояния. Странно, я сама загнала себя в тесные рамки, не оставляющие для меня порой места даже для лишнего вздоха.
