В перерыве, устроенном для себя в уборке снега, я зашла в дом, чтобы обогреться, а заодно продолжить исследовать помещения. В снежном плену надо было себя чем-то занять. Сегодня меня уже интересовала материальная сторона. В письме, которое передал мне при нашей первой встрече Красимир Банев, было написано, что все вещи, находящиеся в доме, переходят ко мне вместе с домом. Следовательно, обнаруженная в бельевом шкафу, рядом с полотенцами и несколькими комплектами постельного белья, красивая плоская коробка из тисненого картона теперь принадлежала мне. Я долго не решалась открыть ее и тянула время, рассматривая этикетку, на которой черной тушью от руки было написано: «Ручная работа, 100 процентов хлопка. Изготовлено на острове Св. Маврикия». Вот это да! На крышке коробки в вырезанном в картоне окошке красовалась нарисованная кистью и цветной тушью птица – кажется, какаду, а может, пеликан. В коробке лежали прекрасные среднего размера носовые платки: два платка из двойного тонкого белоснежного батиста, два из темно-коричневой мягкой «марлевки» с изящным сложным орнаментом кремового цвета и два носовых платка серого цвета с черными иероглифами по всему полю. Это еще одна весточка от человека, подарившего мне дом. Это очень немаловажный знак.
Это знак его пристального внимания ко мне. Иначе откуда он мог знать мою слабость к подобного рода, казалось бы, мелочам. С самого раннего детства носовой платок был непременным приложением к моей одежде. Сестра частенько посмеивалась надо мной и говорила: – Спрячь свой платок. Все смеются над тобой.
