Если еще вчера утром я была вся в напряжении ожидания встречи с неизвестным, была полна предзнания, что вот-вот должно произойти что-то важное, что-то очень экстраординарное, какое-то событие, которое разрядит, наконец, это становившееся уже невыносимым, ожидание. И даже еще сегодня утром мне казалось, что в пик разгула стихии что-то произойдет, то теперь я была совершенно спокойна и уверена в том, что по каким-то причинам сегодня уже ничего не случится и что встреча на этот раз не состоится.
Я почувствовала это так четко, подобно тому, как ощущаю резкую смену атмосферного давления. На душе отпустило. И я не знаю, откуда вдруг взялась такая уверенность, но я совершенно точно знала: отбой! Отбой всему, что намечалось. Может, что-то случилось, и в силу каких то императивных обстоятельств он не появится здесь. Или он передумал. Но я даже не сомневалась в правильности своих предчувствий. Освободившись от гнетущего ожидания, я почувствовала огромное облегчение. Не было даже обычно присутствовавшего у меня в таких ситуациях чувства разочарования от того, что ожидаемое не произошло. И у меня сразу появился прилив сил и энергии. И совсем с другим настроением, спокойно и обстоятельно занялась домашними делами, получая от всего удовольствие.
Нож упал. Почти вонзился острием в дощатый пол кухни. Я подняла его, но трижды по полу им стучать не стала. Наоборот, я пожелала, чтобы примета сбылась. Это хорошо, если придет незваный гость, да еще мужчина. Кроме Марко тут некому было появиться. А его появления я ждала на самом деле. Даже сама удивилась. И дело даже не в том, что я, возможно, боялась оставаться ночью в этом огромном доме. Вовсе нет. В большом доме больше возможностей спрятаться, укрыться, уйти незамеченной. И скуки я не испытывала. Просто появилась обеспокоенность долгим отсутствием Марко.
На другой стороне ущелья в домах тускло светились окна, уличные фонари не горели, значит, в домах жгли керосиновые лампы или использовали генераторный ток. Знает ли Марко, что я осталась без связи и электричества? И где он? Ведь обещал быть рядом. Но так уж у меня в жизни получается, что я всегда могу надеяться только на себя. И почему-то именно в экстремальных ситуациях я всегда остаюсь одна. И в этом, ссуженном стихией до предела месте действия, должно произойти нечто такое, что может полностью изменить мою жизнь.
Но со мной что-то уже произошло, неосознанное еще, неуловимое. Что-то такое, о чем можно только догадываться. И то непонятно какими фибрами души. Надо следить за знаками. А я все время что-то ищу здесь, во всех закоулках, щелях, даже на чердаке, и в своей душе тоже.
Хотелось бы знать цену разгадке. Ведь неспроста меня пригласили сюда.
Откуда вдруг утром это ощущение приближения счастья? Навеянное сном настроение? Мне приснился сон во сне, и поэтому казалось, что все было наяву. Я, проснувшись в этом доме, в собственной постели, от какого-то постороннего звука, различила в полумраке комнаты чей-то силуэт и, приглядевшись, увидела стоявшего ко мне спиной мужчину. «Как он попал в дом?» – оцепенев от страха, думала я, стараясь ни единым движением не выдать того, что проснулась. И в этот момент мужчина медленно стал поворачивать голову ко мне, а я со страхом и любопытством ждала. Но когда вот-вот наши взгляды должна были встретиться, сон оборвался. И я уже во второй раз проснулась, но теперь уже окончательно. Я очень сожалела о том, что не успела разглядеть незваного гостя хотя бы в профиль. Несомненно, это был он – мой таинственный неизвестный. Он и раньше приходил ко мне в снах. И каждый раз я просыпалась именно в тот миг, когда, казалось бы, вот вот увижу, кто это.
Мне кажется, Марко о чем-то догадывается. Если бы он знал, что главная причина, побудившая меня безоговорочно принять предложение поучаствовать в этой игре, кроется в моей подсознательной симпатии к этому человеку. Чувство эмоциональной безопасности – это нечто другое, чем ощущение физической защищенности. Надо собраться, взять себя в руки. А то я совсем утратила чувство страха и опасности.
