Где-то совсем близко пролетел вертолет. Я уже утром слышала его. Светлозар объяснил, что это спасатели вывозят из лесной санаторной школы детей, а из соседнего бальнеологического курорта эвакуируют отдыхающих, чтобы не повторилась прошлогодняя история, когда из-за снежных заносов оборвалась линия электропередач и люди попросту замерзали от холода в многоэтажных корпусах, где имеющиеся камины не обеспечивали обогрев больших площадей. Светлозар встал, и я поняла, что ему пора возвращаться, пока еще светло. Но мне показалось, что его больше всего беспокоила возможная встреча с Марко. Я хотела освободить посуду, но Светлозар махнул рукой, потом. Положив ему в рюкзак пару банок компота манго и бутылку вина, я вышла проводить его к воротам. Вернувшись в дом, я смотрела через окошко вслед удалявшемуся лыжнику на белой равнине снега, пока он не скрылся за деревьями. На минуту меня охватило сомнение: может, мне надо было пойти с ним. К людям. В деревню. Но я быстро отвергла эту мысль. Нет. Мое место здесь. И если случится, что действительно наступит крайняя необходимость, то помощь придет. Я была в этом просто уверена. И еще мне показалось, что ветер начинал потихоньку стихать. Пик разгула стихии позади. Питьевой воды было достаточно. Это Марко тогда ночью привез несколько ящиков. А для остального я растапливала снег. На кухне все чисто, убрано и уютно. Я топила только камин в своей комнате. Маленький и экономный, он не требовал много поленьев. Тепла давало достаточно, и я даже распахивала дверь в кабинет, чтобы и туда шел теплый воздух. И потом недвижно сидела там за письменным столом, правда, в шапке и в накинутом на плечи полушубке. Приятно было сидеть в этом сухом прохладном помещении и думать. Думать. Мне никогда еще не представлялось такой возможности столь длительное время находиться безотрывно наедине со своими мыслями. Что бы ни случилось – это подарок для меня. Странная мысль? В этот момент я была уверена, что не только дом, а все происходящее здесь – необходимо мне. Редкие порывы еще хлестали в окна. Но направление ветра изменилось, это могло означать возможные изменения в погоде.
До даты, отмеченной на билете самолета, вылетающего из Софии, остается два дня и три ночи. Что может измениться за эти дни? Я больше похожа на добровольную узницу. И все из-за моего любопытства. Сейчас была бы дома и любовалась бы озером в синих сумерках. А тут такой напряг. Наташа обещала, что после выполнения всех формальностей за мной заедут и отвезут в аэропорт и мне ни о чем не надо беспокоиться. Моя задача – ознакомиться с домом и в предусмотренный законом срок зарегистрироваться в земельном отделе. Все. Но и это я сейчас не смогла бы сделать, пока не расчистят дороги.
Я проснулась среди ночи, хотя вроде все было тихо. Вскочила с кровати и поняла: кто-то ходит по дому. Опять Марко? Я снова легла. И отчетливо услышала приближающиеся к двери кабинета шаги, очень похожие на шаги моего мужа. Щелкнув, плавно опустилась дверная ручка. Но, несмотря на то что дверь была не заперта, никто не вошел. «Это он», – испугалась и обрадовалась я одновременно. Так он приходил ко мне, когда я работала ночным диспетчером, так он приходил ко мне домой. Так он приходил к нам на дачу, и моя собака молча пихала меня своей мордой и лапами на диван и, ложась сверху, прикрывала меня своим туловищем. Так собаки, особенно сучки, поступают в минуты смертельной опасности для хозяина, когда чувствуют над собой превосходство противника. Странно, ловлю себя на мысли, что воспринимаю его появление как должное. Нисколько не удивлена, но сгораю от любопытства и страха разочароваться. Событие – это его появление здесь. А вдруг это кто-то другой? Ну как мне его узнать? Я совсем не знаю его лица. Совсем. А как я смогу узнать его теперь, когда прошло столько времени? По ощущениям? Да. Когда такая неопределенность, то надо руководствоваться ощущениями.
