Феликс постепенно оттаивал, как и Павол — через два или три дня у них произошло выяснение отношений, после которого они пожали друг другу руки и вроде бы исчерпали конфликт. Феликс снова спал вместе с ними и во многом стал прежним, только чуть более сдержанным и подкалывать окружающих в прежнем стиле не решался, и в серьезные разговоры не вступал. Его тоже учили — Фоли — обращению с топором, а Гонд читал ему бесконечные лекции о том, что должен и что не должен делать гномский наследник престола. Феликс внутренне сатанел, но наружу свои эмоции старался не выпускать. Гер продолжал его демонстративно игнорировать, явно считая виновным в гибели Зорта, что заставляло Фоли сжимать челюсти и сверкать глазами, но в остальном все вернулось на круги своя.
Феликс, в частности, возобновил свои вылазки и стал автором самого яркого открытия этих дней. Вернее, не он, а гномы. Фоли, который никак не мог насытиться лицезрением дороги, обнаружил ее ответвление, пошел по нему и нашел развалины древней виллы.
Вернее, назвать это развалинами было нельзя. Местность никак не менялась, не было ни стен, ни даже разбросанных камней. Был только пустырь, расчерченный неровными рядами какого-то кустарника, похожего на низкий и очень колючий шиповник. Но Фоли, пройдясь по нему и что-то измерив шагами сообщил, что здесь явно виден сохранившийся фундамент и даже набросал план дома.
Остановки Пирон делать не стал, но немного замедлился, это дало Феликсу возможность покопаться в грунте. Он ничего особенного не нашел, только пару черепков, которые его, тем не менее, очень воодушевили.
— Понимаешь, — толковал он на привале скептически настроенному Раину. — Черепок — это в каком-то смысле символ археологии. Люди — не звери, они не умеют есть просто, им нужна посуда. Она их сопровождает повсюду, где бы они не жили. Вся посуда создана руками человека, в отличие от всего прочего. Но при этом она часто бьется, а так как это не самая ценная вещь на свете, то ее выкидывают тут же, на месте. Если на каком-то месте люди живут долго — значит и черепков там будет много. И они сохраняются в земле, и точно маркируют место проживания людей, так как нет природных объектов, которые можно было бы спутать с осколками глиняных тарелок или кувшинов.
— Но ты уверен, что это не галька какая-нибудь?
— Вес, — хмыкнул Феликс. — Подбери любой каменный осколок сходного размера — он будет тяжелее. Гораздо!
— Ну ладно, — согласился Раин. — А кто здесь жил? Гномы, эльфы или люди?
Феликс пожал плечами.
— Не знаю. Давно это было.
— Как я понял, — вступил в разговор Савон. — Это примерно то же самое, что и та башня на входе в долину Могильников? По времени возведения.
— Возможно, — сказал Феликс. — Но мне кажется, что старше. Там хоть камни какие-то остались, правда все старые и в землю вбитые.
— А может надо было получше все обследовать? — спросил Раин. — Вдруг там есть, скажем, подвал. А в подвале — подземный ход. Ну, как в той дыре, что вы нашли? Может это все связано?
— Да нет, — усмехнулся Феликс. — Очень вряд ли. Слишком много лет прошло. Подвал обрушился давно, и яма уже сровнялась с землей. Если б нормальные раскопки организовать — со снятием грунта послойно, с отрисовками, может что-то удалось бы обнаружить. А так…
— Вилла-то большая была, — заметил Савон. Он разглядывал примерный план фундамента, который набросал Фоли. К основному зданию, квадратному, со стороной примерно метров двадцать, примыкало два крыла. — Какой-то местный дворянин жил.
— Так гном или эльф? — снова встрял Раин.
— А кто его знает. Фоли считает, что точно не гномы.
Колдун так и не показывался. То ли шел в своем темпе, то ли вообще свернул — Пирон решил это не выяснять. По прикидкам Стальфа и Калея они шли как раз к Мории, так что, если их первоначальные расчеты верны — разминуться они с колдуном не могли. Если только у того не окажется в запасе еще какого-то трюка. Об этом думать не хотелось.
Через пять дней перешли через большую, но в это время года сильно обмелевшую реку. Стальф сказал, что это, очевидно, Харвелл, что тут он помельче, чем у Тарбада. Моста не было, были броды — достаточно мелкие и удобные, глубоких мест не было. Перешли без проблем, даже успели искупаться.
Пирон часто усаживался перед калеевскими картами — что-то на них вычислял и проверял. Иногда вместе с ним над картой склонялся и Стальф, иногда они звали Гера. О чем у них шел разговор — было неясно.
— Не доверяют, — мрачно ответил Савон, когда Раин обратил на это его внимание. — И ведь не осудишь. Я б на их месте от греха подальше вообще б арестовал нас всех.
Наконец, еще через пять дней прыткого ходу впереди показалась какая-то тень.
— Горы? — предположил Раин. Они с Калеем и Савоном забрались на небольшой бугорок и вглядывались с его вершины вдаль. Разобрать что-то было трудно — нагретый воздух дрожал и искажал картинку.
— Рановато вроде, — ответил Савон. — Это скорее предгорья. Опять холмы. Или плато.
— Дня три ходу до них, — предположил Раин.
— Если напрямик, — согласился Калей. — Только кажется мне, что дорога тут начинает поворачивать.
