— На советах после того, как все выскажутся, обычно бывает ясно, как поступить. С вами все наоборот — все еще больше запутывается.
Он отвернулся, вглядываясь вдаль. Потом, не оборачиваясь, сказал:
— Разделяться не будем. Пока. Пройдем по дороге, посмотрим — если она не повернет к плато, решим, что делать.
Оспаривать решение никто не стал. Спустившись в холма Пирон объявил привал законченным и погнал всех вперед.
Дорога шла, понемногу отклоняясь к югу. Местность вокруг окончательно стала плоской, как стол — сухая каменистая степь, с редкими деревьями и торчавшими там и сям валунами. Гномы обследовали парочку и определили, что они очень старые и не обработанные.
Вечером остановились в месте, которое Раин окрестил Садом Камней — валуны образовывали прихотливые узоры на поверхности степи.
— Может это какие-то знаки? — предположил он, разглядывая схему их расположения, старательно нарисованную Калеем. — Неужто они сами могли вот так раскидаться.
— Могли, — буркнул Феликс. — Кому тут знаки подавать? Воронам?
— Не знаю. А может это дворец какой-нибудь рассыпался?
— Дворец, сложенный из валунов?
— Фоли говорил что-то о том, что дорога построена из камней, которые хотят лежать в дороге. Или это Гонд был? Так может эти камешки лежали себе дворцом, а потом вдруг решили, что лежать так не стоит — и рассыпались.
Феликс посмотрел на Раина пустым взглядом, потом резко развернулся и ушел к гномам. Что-то начал с ними обсуждать.
— Он что, всерьез это воспринял? — недоуменно сказал Раин. — Я же пошутил.
— Не бери в голову, — махнул рукой Савон. — Он вообще бешеный в последнее время.
Вернулся Феликс минут через двадцать, спокойный и умиротворенный.
— В твоих тупых приколах, — с достоинством ответил он на вопрос Раина. — Иногда проскакивает рациональное зерно. Ты об этом, конечно, не догадываешься. А я — догадываюсь, подбираю и складываю в коллекцию.
— Ну и ладно, — Раин не обиделся. — Только бирку не забудь прицепить. Сей перл найден Раином в Саду Камней в такой-то день такого-то года. Кстати, а какой сегодня день?
— Восьмое августа, — откликнулся Феликс. — Что касается бирок — вся слава принадлежит не тому, кто нашел, а тому, кто огранил и поставил на место!
— А что ты там огранил и на какое место поставил? — полюбопытствовал Калей.
— Неважно, — с важным видом ответил Феликс. — Абсолютно неважно. В свое время поймете.
Препираться с ним не хотелось. Лагерь уже затих, так что скоро все спали.
Проснулись рано, едва занимался рассвет. Савон отправился варить кашу, Раин с Калеем пошли ему помогать. Чуть погодя к ним присоединился Феликс.
— А ты свой авторитет-то королевский так не уронишь? — спросил у него Раин.
— Нет, не уроню, — последовал ответ. — Гномские короли — они работящие, знаешь ли.
— А у Толкиена про Эфу что было? — спросил Калей у Савона.
— Ничего, — ответил тот. — Ни полслова. По Толкиену с Востока Мория граничила с государством, которое называлось Эрегион. Правил в нем Келебримбор, сын Колегорма, внук Феанора. От отца и деда он перенял дар кузнеца и, в частности, создал эльфийские кольца. Саурон с ними много сотрудничал, выведывал их секреты и делился какими-то своими, ну а потом — сделал свое кольцо всевластья. Но Келебримбор это дело подслушал… в общем-то с этого началсь самая первая большая война Кольца. Саурон пошел на него войной и Эрегион был полностью разрушен.
— Интересные дела, — проворчал Калей. — Большая страна, сыгравшая огромную роль в истории и про нее так мало известно?
— Слишком давно это было. Толкиен то, что ему интересно — описал, а остальное…
— А остальное нас с вами окружает, — буркнул Феликс. — Вы подумайте — то, что в книге занимает несколько строчек, в жизни занимало множество дней и лет. Может быть и столетий. Эти эльфы что-то ели, на чем-то спали, кого-то любили, у них были жилища, утварь, оружие, они собирались в каких-то местах и что-то обсуждали… у них должны были быть города и поселки. И склады, на которых хранились заготовки, например. И места, где собиралась готовая продукция…
— Ты к чему это?
— А к тому, что всего этого может и не быть, — мрачно сказал Феликс. — Я тут вчера перекинулся парой слов с Фоли и Гондом. Они считают вполне возможным, что … вот камни лежат, им хорошо вместе. Как в дороге, по которой мы идем. А потом что-то такое происходит, что чувство такое у них пропадает. И после этого — бабах — нет ничего, практически.
То есть если над камнями совершать насилие, то постройка рано или поздно начинает разрушаться. Вернее рано — как бы не было хорошо построено. Один камень вылетит, другой…
— Энтропия, — заявил Калей.
— Угум, она самая. А если сложить так, как это делают эльфы — хотя Фоли не представляет, как таким образом можно дома строить — то стоять будет долго и ни одного камешка не вывалится. Но! Стоять вечно при этом не будет.
— Почему?
