— Все верно, — кивнул он. — Ты сюда нас привел, теперь наша забота. Но если мы отсюда выход найдем — ты сможешь нужный определить?
Калей кивнул.
— Тут куча коротких тоннелей, видимо они ведут в какие-то их потайные места. И пять или шесть действительно… магистральных, что ли. Они отличаются друг от друга. Если покажете мне — я смогу определить, который нам нужен.
Феликс кивнул и, повернувшись, пошел в дальний угол зала. Гонд и Фоли пошли с ним, Раин тоже присоединился, прислонив посох к стене рядом с прикорнувшим Паволом. Тот приоткрыл один глаз и кивнул.
— Я присмотрю.
Раин присоединился к гномам. Феликс искоса глянул на него.
— Ты решил свои археологические познания применить?
Подлинно королевским жестом Феликс отослал своих подданных. Гонд и Фоли беспрекословно отошли и присоединились к отдыхающим у противоположной стены.
— Ты забыл, что весь мой археологический опыт связан с раскопками курганов в Саратовской области, — сказал Феликс и почесал бороду. Она у него уже изрядно отросла и даже начала заостряться к низу.
— И что с того? У меня и такого нет.
— А то, что я не раскапывал городища Урука или египетские пирамиды, и совершенно не знаю, что делать с каменными стенами и всем прочим.
— Простучать? — предложил Раин. — Вдруг там пустота?
— Уже, — сказал Феликс. — Пустот нет. Плит, которые можно было бы нажать — тоже нет. Потайных кнопок, рычагов, ручек и тяг тоже не наблюдается.
— Тогда надо подумать — а что тут вообще может быть? Ну, если Калей прав?
Феликс отошел на пару шагов и уставился в стену.
— Кабы знать, — вздохнул он. — Гномы — они, знаешь ли, большие затейники. По рассказам Фоли, нет у них большего удовольствия, чем придумать что-то эдакое, чтобы окружающие офигели. А уж если семья сия знатна, богата и горделива, каким и был, по всей видимости, многочисленный клан Бафина, то такое должно быть в совершенно обязательном порядке. Хлебом их не корми хмм, вот любопытно.
— Что?
— Ты помнишь, чтобы такой орнамент встречался где-то еще наверху?
Раин не помнил, но он и не разглядывал особо орнаменты. Феликс устроил допрос для всех — Гер и Стальф сказали, что орнаменты уникальны и нигде раньше такие не встречались.
— Там их много, орнаментов-то, — сказал Гер. — Но они все такие… полукруглые. Звезды там, полумесяцы, кружочки, точечки.
— Да, — подтвердил Стальф. — Орнаменты на том уровне, на котором мы были — очень искусные и богатые. Сильно отличаются от тех, что мы видим здесь. Впрочем, — он наморщил лоб, силясь что-то вспомнить, потом легко вскочил на ноги и подошел к проходу, по которому они все скатились. — Вот, гляньте.
Действительно, по круглой трубе прохода завивалась спиралью узкая полоска, представлявшая собой точную копию нижней полосы орнамента, обегавшей весь зал на уровне пояса.
— Хмм, — после долгого и тщательного раздумья сказал Феликс. — Я вот так скажу — это все неспроста.
— И что? — разочарованно спросил его Раин.
— Фоли! — Вместо ответа позвал Феликс. Когда невысокая широкоплечая фигура гнома выросла за его правым плечом, он спросил:
— Ты, когда спустился, что первым делом сделал?
— Встал, — недоуменно сказал Фоли.
— Как встал? Покажи?
Гном лег на пол и наполовину залез в трубу прохода. Потом вылез, перекатился и вскочил.
— Так.
— Нет, не так, — сказал Стальф. — вернее, я не знаю, как насчет господина Фоли, но… понятно. Он ведь спускался с помощью веревки. А мы все просто скатывались, а перед самым выходом эта труба изгибается и любой, кто сюда попадет, окажется здесь повернутым лицом к стене.
Феликс отпихнул Фоли и сам улегся на спину, поворочался и повернулся лицом к стене. Стальф подогнал к нему пару своих огоньков, но Феликс махнул рукой:
— Наоборот! Господин Стальф, погасите свет совсем! Ведь любой, кто сюда спускался оказывался в полной темноте!
Стальф немедленно последовал просьбе Феликса. Вокруг них воцарилась кромешная тьма. На полу, в том месте где лежал Феликс, послышалось сдавленное кряхтенье и сопение, потом вдруг что-то стукнуло — настолько громко, что все вскочили и отпрянули от стен.
С ними что-то происходило. В недрах горы словно с натугой вращались огромные шестерни. На них пахнуло влажным воздухом, потом что-то заклолкотало. Над ними вспыхнул неяркий свет — преломленный в десятках зеркал, он залил все вокруг серыми сумерками.
Зал преобразился. Он стал раза в четыре больше — старые стены переломились по линиям орнамента и ушли вверх, вися над ними как перевернутая ступенчатая пирамида. Из ее вершины струился свет — там, очевидно, заканчивался световод, проложенный со склона горы.
