Оказавшись на улице, Лилиан остановилась и всей грудью вдохнула вечерний воздух. Он был наполнен сырым, привычным запахом кирпича и металла, выхлопных газов и канализационных люков, заводским дымом и ароматами тысяч ресторанов вперемешку с дыханием миллионной толпы, приправленным духом уличных ларьков с хот-догами и сухими крендельками. То был запах Нью-Йорка. Может, для кого-то он и был лишь отвратительным зловонием невывезенного мусора или гигантского города-монстра, медленно разлагающегося изнутри, но Лилиан Палмер любила его. Для нее на земле не было места лучше, чем Нью-Йорк.
Легко ступая по аллее, ведущей от служебного входа театра к шумной центральной улице, Лилиан внезапно остановилась, заметив двух типов, неожиданно появившихся из-за мусорных контейнеров. Ее сердце учащенно забилось при виде этих двух пар глаз, враждебно устремленных на нее. Оба незнакомца были в джинсах; на том, что повыше, была усыпанная серебристыми заклепками кожаная куртка, на другом – истрепанная джинсовая безрукавка и красная бандана, повязанная вокруг головы. Изрезанное шрамами лицо высокого скрывала густая черная борода.
Почувствовав неладное, Лилиан ринулась обратно к служебному входу. Эти парни явно не походили на поклонников, поджидавших своего кумира в надежде на автограф. Театральная дверь была всего лишь в каких-то двадцати ярдах. Но грохот кованых ботинок стремительно нарастал за ее спиной. В ужасе Лилиан что есть сил закричала. Когда же до двери оставалось совсем немного, грубые руки схватили ее, отрезая путь к спасению. Огромная лапища зажала рот, и Лилиан могла лишь глухо стонать, в панике моля глазами о пощаде. Жестоко выкрученная за спину рука причиняла нестерпимую боль, наполнявшую глаза слезами.
Зажатая стальной хваткой типа с красной повязкой, она с тревогой наблюдала за бородатым, в любое мгновение ожидая нападения. Ужас и отвращение почти парализовали Лилиан. Она надеялась, что эти двое были наркоманами, которые хотят отобрать у нее кошелек, а не насиловать ее прямо здесь, на холодном асфальте аллеи. Она чувствовала зловонное дыхание державшего ее человека, судя по всему, не отличавшегося особой чистоплотностью. Лилиан была на грани обморока. У нее мелькнула мысль, что хорошо бы сейчас же отключиться и очнуться уже потом, где-нибудь в больнице, когда весь этот кошмар будет позади. Но избавления не наступило. Холодный страх удерживал ее в полном сознании.
Она попыталась бороться, но державший ее бандит только усилил хватку. Обжигающая боль в плече заставила ее затихнуть. С трудом пытаясь унять дрожь в теле, Лилиан безмолвно наблюдала, как бородач обшарил ее карманы и принялся копаться в сумочке. Слабая надежда на то, что весь этот ужас – не более чем простое ограбление, придала ей сил. Она устремила полный отчаяния взгляд на бандита, умоляя его взять, что ему нужно, и поскорее отпустить ее. Парень порылся в сумочке, вытряхнул все содержимое на землю. Отшвырнув пустую сумку в сторону, он взял только бумажник и чековую книжку и запихнул все это к себе в карман. Лилиан молила Бога, чтобы этим все кончилось.
Но бородач запустил руку под куртку и извлек складной охотничий нож. От ужаса Лилиан чуть не лишилась чувств. Она снова попыталась закричать, но издала лишь слабый стон. У Лилиан подогнулись колени, и она начала медленно сползать на землю, но обжигающая боль в плече заставила ее из последних сил удержаться на ногах. Бородатый приблизился к ней еще на шаг: раздался щелчок, и в свете фонаря угрожающе блеснуло длинное лезвие. Каждый нерв в ней напрягся от ужаса, а в мозгу пульсировала лишь одна мысль: только бы этот кошмар быстрее закончился.
Волосатая рука бородача рванула застежку на ее куртке, и бандит похотливо уставился на тяжело вздымавшуюся грудь Лилиан. Затем не спеша он задрал на ней майку и одним движением распорол ее до самого воротника. Слезы бессилия хлынули из глаз Лилиан, ручьями стекая по грязной ручище, крепко зажимавшей ей рот.
Бандит самодовольно оскалился. Ловким движением он подцепил острием лезвия тонкую перемычку, соединявшую чашечки бюстгальтера, и через мгновение они легко распались, обнажив ее прекрасную грудь. Дьявольский хохот эхом прокатился по пустынной аллее. Она почувствовала, как напарник бородатого с любопытством заглядывает ей через плечо, стараясь получше разглядеть обнаженные груди. Сил для сопротивления больше не осталось, и Лилиан смирилась с тем, что сегодня здесь, в темной аллее позади театра «Юниверсал», в двух шагах от многолюдного Бродвея, так нелепо закончатся ее дни. Невидящим взглядом она уставилась на заросшую густой бородой физиономию, все еще похотливо глазевшую на обнаженную, уязвимую женскую плоть.
