— Везде требуют справки, а те, кто их выдает, почему-то работают в одно время со мной. Когда я свободен, их уже нет на месте. Как хочешь, так и успевай. В бюро экспертиз тоже порадовали: могут ответить только фифти-фифти, а впереди суд и вообще не пойми чего. Дожил я до седых волос, а веры к себе нигде не нашел. Обидно, Саша, когда в родной стране чувствуешь себя пасынком. Уйти, что ли, в постовые?
— Не отпустят, — хмыкнул Бондарев.
— Это точно, — согласился Купцов, — не отпустят, зато выгнать со службы могут как аморального типа. Всегда найдутся готовые к выражению полного недоверия своему бывшему товарищу.
— С людьми работаем, — пробасил Саша, — а среди них разные есть, не только плохие и радостно лижущие задницу начальству… Мы как, за вход в богоугодное заведение будем платить или по удостоверениям пройдем?
— Заплатим, — вздохнул Иван. Можно, конечно, пройти и по удостоверению, но тогда тут же окажешься под пристальным наблюдением, поскольку стоящие на «воротах» сообщат в зал, что появилась милиция.
Однако платить не пришлось — в дверях стоял один из давних знакомых Купцова, с которым он когда-то вместе занимался спортом.
— Здорово, — оценивающим взглядом окинув массивную фигуру Саши Бондарева, приветливо кивнул Ивану давний знакомый. — Пришел полюбопытствовать? Заходи.
— Получи, — протянул ему деньги Купцов.
— Перестань, — отстранил его руку знакомый, — со своих не берем. Ты правда хочешь посмотреть или по делу? У нас все законно. Сегодня даем «Аллигатора».
— Честно говоря, пресмыкающиеся нас мало интересуют, — признался Иван, пропуская стайку ребят-подростков, торопившихся успеть к началу просмотра. — Ты, значит, теперь здесь обосновался?
— Надо же где-то, — зевнул знакомый. — Тепло, видик работает. Может, в баре посидим, там сейчас свободно? Если не будешь смотреть, то обожди пару минут, я скоро.
Бондарев и Купцов прошли в пустой бар, отделанный пластиковыми панелями, имитировавшими темное дерево, присели к столику.
— Это кто? — кивнув в сторону дверей, поинтересовался Саша.
— Знакомый, — объяснил Иван. — Тренировались когда-то вместе, а потом он сломался и бросил спорт, а я пошел учиться и тоже бросил. Нормальный малый, только зациклен на кладоискательстве — все ищет, где можно без хлопот заработать, но с законом старается жить в ладу. Так, виделись время от времени, — город хоть и большой, а сталкиваешься, бывает, нос к носу, как сегодня.
Минут через пять пришел знакомый, подав Бондареву руку, представился:
— Борис, будем знакомы. Сок выпьете? Фирма угощает.
— Сок потом, — отказался Купцов. — Ты тут кем трудишься?
— Сразу на многих должностях, — улыбнулся Борис, — билетики продаю, подметаю, по телефону отвечаю, новые кассеты привожу, ну и тому подобное.
— Нравится? — поинтересовался Бондарев.
— Ничего, — пожал плечами бывший спортсмен, — все лучше, чем на заводе или официантом в забегаловке. А вы чего, пришли мою биографию уточнять? Я слыхал, ты из Москвы уехал? — повернулся он к Ивану. — Проштрафился, что ли?
— Как видишь, вернулся, — ушел тот от прямого ответа. — Давно ты здесь обосновался?
— Ваня, не крути мне, как коту… Если чего надо, так и скажи. Накапали на нас, желаешь документацию проверить? Сразу предупреждаю, что я отвечаю только за видик, а бар и пляски — дело не мое.
— Брось, Боря, я же не БХСС, — успокоил его Иван. — Ты мне лучше скажи, Карлу знаешь? Говорили, он любит у вас бывать.
— Любил, — подняв глаза к потолку, поправил Борис. — В нашем подвале много кто бывал и бывает. А зачем тебе Карла?
— Поговорить, — ответил за приятеля Бондарев. — Где его сыскать? Сегодня придет?
— Нет. И поговорить с ним даже вы не сумеете, — криво усмехнулся бывший спортсмен. — Помер Карла!
— Шутишь? — даже привстал от изумления Купцов. Он мог ожидать всего, чего угодно, но только не этого. Хотя с чего Борьке шутить? Такими вещами не шутят. — Отчего помер, убили?
— Почему убили? — недоуменно вытаращился на него Борис. — Сам помер, он же старый был, лет под семьдесят, если не больше. Сморчок такой, небось от выпивки вся печень, как губка гнилая, рассыпалась на ходу. Кому надо его убивать, совсем там, в своей уголовке? — Он выразительно покрутил пальцем у виска.
— Дела… — протянул Бондарев, доставая папиросы. — А чего его сюда тянуло? Тут же больше молодежь гуляет, даже прозвание для вашего подвала придумали.
— «Кабул»? — засмеялся Борис. — Знаем, романтика влечет, ну и пусть, мне дела нету. А Карла жил рядом, выпить заходил, денежки у него водились. Иногда примет граммульку и в зал, видик глядеть, да так и уснет под пальбу на экране. Фильм кончится, я его вежливенько так в плечико потолкаю, а он зенки протрет и опять в бар, добавить. Но рисовал классно, он нам стены расписал.
— Рисовал? — оживился Иван. — Он что, художник?
— Говорят, был гравером, потом оформителем витрин, в какой-то газете работал, не помню где, — отмахнулся Борис. Для него Карла стал уже давним прошлым, и только интерес к нему Купцова заставил вспомнить неаккуратного, вечно хмельного старика.
— Он с кем-нибудь здесь встречался? Где он жил, знаешь?
