-Только хаборийцы да,- кивнул ахеронец,- но им будет подмога. С противоположной стороны леса идут мои дотракийцы и квохорцы. Им помогают несколько племен пиктов, что не покорились Ворону – и также они помогут тебе, когда ты пойдешь войной на Запад. И пойдешь во главе воинов, что яростью не уступят пиктам – настоящих северян.
-Что?!- воскликнул Конан, впервые по-настоящему удивившийся,- откуда?
-С Севера,- усмехнулся колдун,- несколько киммерийских кланов и одно из племен асов, ушли на юг, спасаясь от мертвецов Вамматар. Сейчас они разбойничают в Гандерланде и Пограничном Королевстве, грабят подданных твоих и Амальрика. Я бы мог рассеять и истребить их, но решил, что ты найдешь им лучшее применение. Убеди их присоединиться к твоему войску и расскажи, что они могут расселиться на тех землях, что отвоюют у пиктов.
Конан кивнул, чувствуя, что в его новом статус впервые обнаружилось хоть что-то приятное. Пикты издавна были заклятыми врагами киммерийцев, а уж возможность схватиться с ними бок о бок с соплеменниками, словно возвращала короля во времена бурной и кровавой молодости.
-Ладно,- буркнул Конан,- твоя взяла, чародей. Я буду идти рядом с тобой, как и ты рядом со мной – и мы посмотрим, куда нас приведет эта дорога. За возможность срубить пару сотен пиктских голов, я, возможно, и не стану вспоминать, как и где мы впервые познакомились.
«Но уж точно и не забуду об этом»,- подумал Конан, угрюмо ощерившись в ответ на змеиную улыбку чародея.
========== Завязки ==========
1.
Небольшая лодка пробиралась по узким протокам, петлявшим меж поросших буйной растительностью островов. Направлял суденышко высокий худощавый мужчина, отталкивавшийся от илистого дна длинным шестом. Под черным капюшоном угадывалось бесстрастное лицо с желтоватой кожей и узкими глазами. На носу лодки сидел и еще один пассажир – кутавшаяся в рваное тряпье старуха с растрепанными седыми волосами.
Временами им попадались пепелища неказистых деревушек, где средь дымящихся развалин пировали на телах убитых негров шакалы и вороны. Встречались тут и более опасные падальщики – возле обгоревших остатков большой хижины, жадно чавкая, пожирали мертвечину уродливые человекоподобные твари, с серой кожей и острыми клыками. Налитые кровью выпученные глаза настороженно провожали лодку, но нападать твари так и не решались, угадывая скрытую силу неподвижно сидевшей старухи.
Вся Лусиана полыхала в пламени ярости и мести – вернувшиеся с войны отпрыски плантаторов с небывалой жестокостью мстили восставшим рабам, вырезая их без различия пола и возраста. Молодые отпрыски лусианской знати, уцелевшие во время резни, объединялись в вооруженные отряды, рыскавшие по лесам и болотам в поисках прятавшихся негров. На помощь мстителям Аргос отправил несколько нерегулярных полков, а мессантийские купцы наняли лучников-шемитов. Восставших рабов вешали, резали, топили, их шаманов сжигали на кострах, а вожаков распинали как жертву Митре – изуверская жестокость черных дикарей породила в ответ не менее жестокие меры, воскресив древние обычаи хайборийцев, казалось, давно забытые за века цивилизации. Ходили и более мрачные слухи – о некоем кофийском колдуне, заключившим договор с отродьями Рабирийских гор и призвавших их на помощь лусианцам. Ночью, гули устраивали свой, «серый террор», многократно более страшный, нежели дневной, «белый».
Уцелевшие бунтовщики разбегались, прятались в самых труднодоступных местах средь мангровых зарослей. Туда же направлялась и ведьма, словно ищейка, идущая по только ей видимому следу. Вот она выпрямилась на носу лодки и бесцветные глаза на миг блеснули прежним алым блеском:
-Там, - хрипло каркнула она,- я вижу его.
У берега, застряв в ветках растущих у воды кустов, течение покачивало нечто, могущее показаться обычным бревном, обвитым водорослями и тиной. Лишь подплыв поближе все увидели, что это труп высокого мужчины со светлыми волосами, по которым ползала мелкая речная живность. Серые глаза и после смерти переполняла лютая ненависть, рот был распахнут в беззвучном крике. В груди утопленника зияла страшная рана.
С помощью кхитайца Мелисандра вытащила тело на берег и, уложив его меж кустов, припала к обескровленным губам долгим поцелуем, не обращая внимания на трупный запах. Отстранившись, наконец, от мертвеца, она пристально вглядывалась в лицо, искаженное яростной гримасой. Какое-то время ничего не происходило, но потом веки утопленника дернулись, губы шевельнулись и он зашелся в хриплом кашле, выплевывая скопившиеся в легких воду и жидкий ил. Извергнув все из себя, оживший мертвец сел на землю, уставившись на ведьму и кхитайца будто ошалелыми глазами, в которых медленно просыпалось узнавание.
-Долгая слава Валерию, королю Аквилонии,- торжественно сказала Мелисандра и увидела, как слабая и одновременно жуткая усмешка искривила начавшие розоветь губы. Вместе с кхитайцем она помогла оживленному узурпатору подняться на ноги и все трое направились вглубь лусианских болот.
2.
-Дрогон! Дрогон, где ты?
