— Виману Мандерли нужна была такая широкая скамья, что мы легко поместимся на ней вдвоем, — ответил Джон с улыбкой.
— В отличие от Железного Трона, мой дорогой жених, — съязвила королева.
Дейнерис села на “трон”. Она до последнего надеялась, что Джон не осмелится сесть рядом с ней. Но он расселся как ни в чем не бывало. “Вечером надо будет привести его в чувство. И придется самой вернуться к делам”, подумала она.
Тирион вышел на центр зала и произнес:
— Введите!
Под конвоем солдат Дозора в зал вошли четверо оборванных, грязных мужчин. Свалявшиеся, давно не стриженные и нечесаные волосы висели, как пакля. В их лохмотьях можно было узнать остатки кожаных одежд железнорожденных. На ногах у пленников гремели кандалы.
— Сир Давос обнаружил этих людей на верфях, где они работали как невольники. Расскажите Ее Величеству и Его Королевскому Высочеству, кто вы и что вы знаете о смерти узурпатора Эурона Грейджоя, — обратился к ним Тирион.
Дейнерис невольно взглянула на Давоса. Его лицо было одновременно задумчиво и растеряно.
— Мы ходили на галее “Злая акула”, в эскадре Эурона. После того, как мы… — один из пленников замялся, — победили у Перстов, Эурон захотел себе драконов. Не он захотел, красная ведьма его надоумила… Вот вроде как эта, — он показал на Кинвару. — Она была с ним с самой Королевской Гавани… У него был рог, он нашел его в развалинах Валирии. Ведьма сказала, что этим рогом можно управлять драконами. Как заклинатели змей в Эссосе… Он дул в рог перед боем, и драконы свалили.
Дейнерис вспомнила утро в бухте, появившуюся из тумана армаду кораблей с кракенами на парусах и резкую боль, как от удара хлыстом, которую она ощутила. Вспомнила, как внезапно устремились прочь от нее Дрогон и Рейгаль. У нее закружилась голова, ком подступил к горлу.
— А Эурону было мало. Ведьма начала сжигать людей на острове, а ночью они с ней высадились туда. Мы все видели, зарево было на весь залив… — продолжил пленник. — Эурон дунул, и чудовища прилетели. Век не забуду… Один сел рядом с Эуроном. Тот посмотрел на ведьму, а та вдруг оборотилась в старуху! А такая была, смачная стерва… Ну и Эурон стоит со своим рогом, не знает, что дальше делать. А дракон как пыхнул огнем, и они оба сгорели… Потом драконы еще пару кораблей подожгли, и “Молчаливую” тоже. И улетели.
У Дейнерис все поплыло перед глазами. Она вспомнила своих грозных детей, вспомнила глаза Дрогана, как жалобно он смотрел на неё в последний раз.
— Как звали красную жрицу, вы можете сказать? — спросил Тирион.
Железнорожденные переглянулись. Другой, повыше, заговорил простуженным голосом:
— Мелинда… Мелисса… Мелина… — он закашлялся.
— Мелисандра? — подсказал Тирион.
— Да, да… — дружно закивали пленники.
Тирион сделал жест рукой и железнорожденных увели.
— Мелисандра Асшайская была пророком, с которым говорил сам Владыка. Не будет больше никого столь мудрого и столь прозорливого, как она. Это она направила нас сюда, чтобы нести свет истинной веры и слово Владыки. Мелисандра совершила великий подвиг самопожертвования во имя победы над тьмой, — зазвенел в абсолютной тишине голос Кинвары. Она встала перед королевой и спросила: — Ваше величество, готовы ли вы исполнить обещание, которое дали когда-то Мелисандре? Готовы ли вы признать Владыку Света единственным истинным богом и призвать своих подданных последовать за вами?
Давным-давно к Дейнерис не обращались так повелительно. Кинвара не спрашивала. Она приказывала.
Дейнерис попыталась встать, борясь с тошнотой и головокружением. Темные глаза красной жрицы буквально сжигали ее своим огнем.
— Да, — чуть слышно выдохнула королева. Ноги стали как ватные; она бессильно опустилась на трон.
— Королеве плохо! — услышала она издалека голос Сансы Старк.
Коварро и Того несли ее в покои, рядом семенил Квиберн. Из Чертога Водяного между тем доносилось:
— Я, принц Джон из дома Таргариенов, вручают свое сердце Владыке Света, единственному истинному богу, который привел нас к победе над тьмой! Завтра ночью Королевский Дозор поклонится Владыке! Пусть взойдет заря нового царства, царства божьего! И пусть огонь, который загорится во славу Владыки, будет виден на обоих берегах Узкого моря!
Давос Сиворт решил еще раз предостеречь Джона относительно служительниц Р’Глора. Но у лестницы, которая вела в часть замка, где расположились их милости, он наткнулся на Тиметта. Тот сидел, боком прислонившись к стене. Другой обгорелый делал наколку в виде факела на шее вождя.
“Ловко же у них получается промывать мозги”, подумал Давос о красных жрицах. “Свирепый дикарь, и он уже уверовал в их поганого бога”.
— Лорд Сиворт! — его окликнул Тирион. — Помните наш разговор в то злосчастное утро на палубе “Эйгона”? Я предлагал вам стать Первым Лордом Адмиралтейства при новом дворе. Я помню о своих словах. Не сомневаюсь, что их милости одобрят мое предложение!
— Вы придумали, что значит этот титул?
