Я, не глядя запустил руку внутрь кибитки, нащупав там увесистый горшок, взвесил в руке, с улыбкой крокодила, увидевшего на водопое жирную газель, глянул на бегущий по фитилю живой огонёк и швырнул кувшин в толпу подступающих утопленников. Кувшин треснул, расплескавшись во все стороны и вспыхнув неистовым бурлящим, неугасимым огнём.
— Да!
Я хватал кувшины и швырял их один за другим, образуя вокруг кибитки круг из бурлящего пламени. Гнилые, пропитанные водой тела утопленников вспыхивали, будто сухие спички и ревя, и проклиная меня брели сквозь огонь, распадаясь на части и падая, становясь сами себе погребальными кострами. Не затронутые огнём зомби остановились, безразлично глядя на вставшую на их пути преграду и то и дело оборачиваясь назад, будто ожидая кого-то. Я никого ждать не стал.
— Миниган, — я вытянул над землёй руку и повторил ещё раз, — я хочу миниган!
Земля под рукой тут же вспучилась, забурлила и начала подниматься, пока не уткнулась мне в ладонь. Шесть стволов, облепленных грязью и склизкими водорослями, уставились на ближайшую толпу утопленников, мощная пулеметная лента зарождалась прямо где-то под водой и грязевой дугой тянулась к зарядному механизму.
— О да…
Я не стал себя долго упрашивать, положил ладони на рукояти и вдавил гашетку. Пулемёт закряхтел, заперхал и разродился потоком комочков грязи, по высокой дуге пролетевших над бурлящим огнём и начавших бессильно шлёпать по груди и головам недоуменно смотрящих на меня зомби-утопленников. Мне даже на миг показалось, что среди них зазвучали ехидные булькающие смешки. Ну нет суки, так не пойдёт.
Это. Мой. Сон!
Я ещё сильнее вжал гашетку, будто от силы нажатия хоть что-то зависело, однако это сработало: стволы начали раскручиваться расшвыривая во все стороны грязь и тину, из-под которой проглянул блестящий металл, миниган завизжал, концы стволов озарились бушующим огнём, в сторону зомби понёсся неистовый смертоносный стальной ливень, дробя, разрезая, разрывая нестройные ряды врагов, превращая их в фонтаны разлетающейся во все стороны гнилой плоти и крови.
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Мой крик вторил безумному вою оружия, сеющего вокруг окончательную смерть. Я перекинул широкий ремень через голову, оторвал миниган от земли и вскочил внутрь своей повозки, вертясь вокруг себя, разрезая ночь и туман потоком трассирующих пуль, сея хаос и смерть, будто истинный Бог Смерти. Хотя думаю коса вечной страницы Смерти, облаченной в погребальный саван, не смогла бы справиться с поставленной задачей лучше. Беспрерывный поток стали скашивал ряды противников будто молодую траву на рассвете, пока никого из них не осталось. Я остановился, тут же погрузившись в ватную тишину, глядя на дымящиеся, раскалившиеся докрасна стволы минигана и на кладбище упокоенных, на чьих грудах тел догорали последние блики угасающего Греческого огня.
— Вот так вот, сучки, теперь ясно кто здесь папа⁈
В ответ болото содрогнулось, чуть не скинув меня с повозки и разродилось новыми чудовищами.
Порождение смерти и тумана, призрачные гиганты, погоняющие перед собой останки древних чудовищ, населявших эти места бесчисленные эоны назад. Поглощённые безжалостным болотом, они были сохранены, чтобы быть призванными в эту ненастную ночь, в этот роковой час. Земля рыдала и обливалась слезами, выпуская их из своего истерзанного чрева. Пласты земли трескались, болотная жижа стекала с их облезлых боков, невидящие глаза поворачивались в мою сторону, а призрачные погонщики уже в нетерпении раскручивали свои хлысты разрывая ими туманный воздух, резкими щелчками подгоняя монстров, ещё не до конца сбросивших оковы оцепенения.
— Ну что ж, — я сдул со стволов минигана продолжавший парить дымок, и направил их в сторону ближайшего чудовища, — второй тайм.
Миниган заверещал, раскручивая свои стволы и выплёвывая первые струи смертоносной стали, разрезая темноту вспышками трассирующих пуль. Секунда, другая, и я понял, что моё оружие здесь бесполезно: пули разрезали призраков, не нанося им никакого урона, а ожившие гиганты были покрыты таким слоем грязи, что пули просто застревали в ней, выбивая мутные фонтанчики жижи и не нанося мертвым телам никакого урона.
