— Ну что ж, суки, не хотите по-хорошему, дальше будет без вазелина… Миниган в моих руках начал трансформироваться, с щелчками и хрустом превращаясь из пулемёта в сорокамиллиметровый автоматический станковый гранатомет. Я по достоинству оценил его воронёный ствол и увесистые цилиндрики гранат, бесконечной лентой спускающиеся на дно кибитки, и больше не заставляя себя ждать, нажал на гашетку. Я успел выстрелить раз пять-шесть, прежде чем первая граната достигла своей цели, взрываясь яркой вспышкой и размётывая толстые слои грязи, вместе с удерживающей её шерстью. Та разлетелась во все стороны, обнажая почерневшую от времени кожу монстра, но уже через миг в неё врезалась следующая мина, раздирая плоть и добираясь до костей, а за ней ещё и ещё одна. Через пару секунд, когда очередная граната влетела в образовавшуюся брешь в грудной клетке и взорвалась внутри тела, ноги монстра подкосились словно подрубленные, и он тут же завалился, сначала уткнувшись мордой в болотную жижу, а затем нехотя завалившись на бок, вздымая при падении фонтаны воды. Я тут же перенаправил оружие на его погонщика, обычные снаряды сменились на начинённые белым фосфором. Болото в миг превратилось в карнавальную площадку, освещающуюся вспышками яркого света и брызгами всепоглощающего огня. Ему поддалась даже призрачная плоть погонщика, сначала покрывшаяся обширными прорехами, а затем и растаявшая без следа.
Я тут же развернулся, направляя подрагивающий ствол в сторону другого монстра, повторяя свой огненный накат, перебивая ему лапу, заставив завалиться прямо на погонщика и накрывая их обоих ливнем зажигательных снарядов, одновременно ликуя от бурлящей в моих руках мощи и понимая, с десятками надвигающихся чудовищ мне никак не успеть справиться. Дойдут до меня и втопчут в грязь вместе с телегой и останками Тузика. Продолжая содрогаться от бесчисленных выстрелов, я вытянул вперёд одну руку и рявкнул:
— А ну-ка стоять, суки!
То ли все монстры оказались мужского рода, то ли я что-то неправильно делал, но они как двигались, так и продолжали двигаться, сотрясая землю, разбрызгивая тухлую воду, проваливаясь в болотную жижу чуть ли не по колено, но всё же продолжали идти.
— Я. Сказал. Стоять!
Что-то в моей душе хрустнуло, со скрипом провернулось, высвобождаясь от долгого плена. Нутро моё обожгло ледяным холодом и от меня во все стороны пошла волна, будто сфера из мутного матового стекла, сначала медленно, а затем всё ускоряясь рванула, проходя сквозь плоть земли, ожившие костяки, груды движущегося законсервированного мяса и призрачные сферы погонщиков, затормаживая, замораживая и почти останавливая их, в ставшем будто густой кисель воздухе. Вода подёрнулась ледяной коркой, кочки, поросшие жухлой растительностью, подёрнулись инеем, болотная жижа превратилась в вязкий гудрон, из которого почти невозможно стало выдернуть ноги.
Я остался единственным, кто не поддался замедлению, продолжая жать и жать на гашетку. Даже объемные цилиндрики гранат, вырвавшись из ствола быстро пролетали несколько метров, а затем начинали постепенно застывать, продолжая лететь дальше, будто пробивая прозрачную упругую резину. Сначала пара-тройка, а затем целые десятки их зависли одновременно в воздухе, продолжая неспешно плыть к своей цели, но я не успокоился пока десятки не превратились в сотни, а может и тысячи, летящих во все стороны гранат, пока ствол гранатомета не расплавился. Только тогда я остановился, отодрал свои сведенные спазмом руки от гашетки, размял их, а затем щёлкнул пальцами:
— Ладно, поехали.
Застывшее пространство отмерло, наполненный смертоносным металлом воздух взревел раненым зверем, а затем я ослеп… И оглох… Я бы подумал, что еще и умер, но взрывная волна, ударившая в мое тело, лишила меня всех мыслей, взболтав мозг и швырнув на дно повозки. Глаза мои ослепли, но я будто наяву видел, как сотни снарядов практически одновременно ударили в приближающиеся тела, буквально дезинтегрируя их, превращая в пыль, пепел и потоки перегретого пара. Превращая в ничто эфирные тела погонщиков, сжигая сам воздух, превращая нечто в ничто.
Секунда, и моё оглушённое, и ослепленное тело почувствовало вибрацию земли, когда на неё разом повалились останки десятков гигантских тел. После чего наступила гробовая тишина.
Или это просто я оглох окончательно?
— Кхе, кхем, — закашлялся я, вдохнув наполненный пороховой гарью и токсичным дымом от сгоревшего фосфора воздух.
