Легко оттолкнувшись ногами от дна кибитки, которая так и не стала последним прибежищем моим изувеченным останкам, я вспорхнул в воздух и, буквально разрывая воздух своим телом, понёсся навстречу своему врагу, который по мере приближения всё увеличивался, закрывая сначала половину небосклона, затем весь мир, а затем этот глаз и стал новым миром, готовым поглотить и переварить меня. Небо стало огнём, а зрачок, в виде песочных часов, вратами в мой персональный ад. Однако за мгновение до того, как мы встретились, на моей вытянутой вперёд руке начало разгораться нестерпимое сияние. Клинок, охватывающий моё запястье плотными креплениями, я отчётливо ощущал всё это время, и он начал возвращаться в этот мир, превращаясь в огненные жало, настолько нестерпимо яркое, будто на мою руку нацепили осколок солнца.
Удар.
Вспышка.
Тьма.
Тьма.
Боль.
Пробуждение…
Не знаю сколько длилась эта тьма, но закончилась она самым тривиальным образом, когда я просто попытался открыть глаза. Сначала это не шибко получилось: тьма сменилась размытой серостью. Пришлось попробовать ещё раз. Со второй попытки, склеенные непонятной слизью глаза распахнулись и, размытая серость сменилась на размытость цветную. Пришлось приподнять голову и поморгать ещё раз. Зрение вернулось, но картинка так и не сложилось, пришлось приподнять голову сильнее, отодвигаясь подальше от предмета, на котором я лежал. Оказалось, что это грубая шкура, от которой к моему лицу тянулись нити попахивающей рыбой слизи. Я попытался стереть её рукой, но та не двинулась с места, чем-то заклиненная так, что и не пошевелить. Пришлось отодвинуться ещё больше, стараясь чтобы слизь не залилась в глаза. Оценивая обстановку, я тут же рванул в сторону, впрочем, безуспешно, так как правая рука осталась неподвижна. Пришлось слегка угомонить панику и осмотреться более внимательно. Большого счастья мне это не принесло, но стало слегка поспокойнее, хотя те подробности, которые я заметил с первого взгляда, усугубились многократно, так как я очнулся лёжа на теле крайне отвратного чудовища. Грубая, покрытая слизью кожа покрытая многочисленными бородавками и наростами бесформенное тело, в пару тонн весом, никак не вяжущаяся с ним рыжая облезлая шевелюра, лягушачья пасть в которую одновременно можно было упаковать пятерых таких как я, с торчащими во все стороны клыками, больше похожими на кривые костяные кинжалы, многочисленные щупальца, конвульсивно свёрнутые в предсмертной судороге, и плюсом к ним две руки, вполне себе похожие на человеческие, если бы у тех было четыре сустава, и синяя чешуйчатая кожа. Ко всей этой красоте прилагался единственный глаз. Описать его было затруднительно, так как в данный момент он в виде слизи растёкся по бугристому телу и моему благородному челу, а вместо него из глазницы торчала моя правая рука, и, судя по ощущениям, потрошитель, который, похоже, вошёл в оплывшее тело на всю свою немалую длину.
— Рок, эй, Рок, ты там живой? — Вдруг донесся голос Зубра изнутри этой туши.
Я даже икнул от неожиданности, не поверив своим ушам.
— Зуб, ты где? Тебя что сожрали?
— Сожрали? А нет я здесь, меня придавило малань, можешь помочь?
