Удалённый контакт через прядь волос в сравнении с прямым контактом – всё равно, что телефонный разговор в сравнении с личной встречей. Погрузиться в инсон не труднее, чем войти в посудную лавку. Но сейчас он должен войти туда не один – предстояло протиснуть с собой ещё одного человека. А это гораздо труднее. Примерно так же, как тащить за хобот в лавку слепого слона.
– Вам надо соединиться.
Пальцы Лазаря быстро занемели, стало трудно говорить. Его ладонь и ладонь Яники слиплись друг с другом, как будто на каждую выдавили по тюбику супер-клея.
– Что происходит? – в ужасе взвизгнула Яника. – Что со мной происходит?
Её утягивало в Симплтонский тоннель. Теперь только рука Лазаря сохраняла связь с реальностью; разожми он её, и она могла никогда уже не вернуться. Для инициируемых новичков первое погружение в собственный инсон без подстраховки извне – неизменный риск не найти дорогу обратно. В реальности такие счастливчики впадают в сопор, из которого уже редко когда выбираются. Их рукопожатие сейчас – обратный билет Яники из ботанического сада.
– Что это? – повторила девушка, слабея. – Что проис...
Закончить фразу не хватило сил. Зрачки закатились, глаза превратились в бельма, голова запрокинулась назад. Она стала заваливаться на спину и непременно упала бы со стула, если бы не рука Лазаря. Вовремя подоспевший сзади Сенсор придержал за плечи уже бесчувственное тело.
– И как мне раскорячиться, когда отключишься ты? – донёсся до уходящего сознания Лазаря приглушённый голос друга.
Проход через Симплтонский тоннель не похож на уход из реальности. Скорее, реальность отступает от разума, открывая другую, новую.
– Бросишь девку... подхватишь меня... – коснеющим языком ответил Лазарь, но так и не понял, где сказал это – наяву или уже нет. Симплтонский тоннель закрылся с одной стороны, а на другой уже брезжил в серебристой арке отсвет нового мира.
6
Всё та же кухня, но теперь без Сенса. Лазарь и Яника сидели за столом друг напротив друга. С лица девушки исчез страх, осталось лишь непонимание. В большом чисто вымытом окне за её спиной трепетали зелёные кроны.
Лето.
Яника медленно наклонялась вперёд и вгляделась в лицо Лазаря, как в миниатюру Похитонова. Казалось, она уже видела эту миниатюру раньше, но никак не могла вспомнить – когда и где.
– Ваня?.. – наконец, с усилием проговорила она, и кожу между бровей рассекла вертикальная складка.
– Нет, – качнул головой Лазарь, – ты знаешь меня под другим именем. Попытайся вспомнить.
Складка на лбу стала глубже:
– Я даже не могу вспомнить своё имя. Как меня зовут?
Этот вопрос она адресовала себе, а значит, и ответ должна была дать сама.
– Ты знаешь.
– Яника, – чуть подумав, сообщила она. – По-моему, так.
Лазарь кивнул.
– Звучит не без пафоса, но существует мнение, что здесь мы носим свои настоящие имена.
Когда он услышал об этом в первый раз, то подумал, что это самый нелепый романтический бред со времён концовки Ромео и Джульетты.
– Ты – Иван Смерсонов, – неожиданно заявила Яника, ткнув в Лазаря пальцем.
Шаг назад. Процесс воссоединения внешнего и внутреннего «я» происходил не совсем в соответствии с представлениями Лазаря. Ему почему-то казалось, что это должно произойти мгновенно, как озарение.
– Только по паспорту, – нехотя признался он.
– А я Катя, – ещё раз поднапрягшись, вспомнила Яника. – Исакова Екатерина Андреевна.
– Да, тебя так тоже раньше звали, – подтвердил Лазарь. Внешняя половина явно пересиливала внутреннюю, но он решил не торопить события. – Больше нет.
– Я что, обязана сменить имя?
– Официально нет. Неофициально тоже. Конечно, если оно тебе не нравится, можешь оставить прежнее.
– Нет-нет, – девушка поспешно закачала головой, – новое мне очень нравится. Я-ни-ка, – по слогам повторила она.
– Они всем нравятся, – поморщился Лазарь. – Но когда остановит полицейский патруль, советую назваться обычным именем. И паспорт тоже на всякий случай не выкидывай.
– А как твоё настоящее имя?
Процесс воссоединения должен проходить автономно. Лазарь попытался вспомнить свою инициацию, и не смог. Впрочем, это было давно. И потом: память, как холодильник – протухшие продукты там долго не хранятся.
– Постарайся вспомнить сама, – повторил он.
В поисках ответа Яника огляделась по сторонам. Взгляд остановился на окне, сквозь которое в кухню проникали прямые солнечные лучи, уже изрядно припекавшие. Подул резкий ветер, и кроны деревьев, похожие на кудрявые зелёные афро, приветственно закивали.
Яника вздрогнула и повернулась к Лазарю:
– Что это за место? Ну, не молчи! Или я настолько шизичка, что уже не отличу зиму от лета? Где мы носим настоящие имена? Отвечай!
Вместо ответа Лазарь встал и вышел из кухни. Через пару минут он вернулся обратно, держа в руках несколько предметов. Он по очереди разложил на столе перед Яникой рулончик марлевого бинта, ржаной сухарь, чайную свечу в алюминиевой гильзе и журнал «Авторевью». Проделывая всё это, Лазарь чувствовал себя Ричардом Алпертом, тестирующим на предмет избранности маленького Джона Локка.
