Яника зачарованно провела пальцами по лежащим на столе предметам. Потом подняла глаза на Лазаря, и морщинка между бровей вдруг разгладилась. Лазарь счёл это хорошим знаком – похоже, лёд тронулся. Пустые лакуны во внешней и внутренней памяти заполнялись удивительной смесью воспоминаний из двух жизней. Лазарь представил себе, как зубцы одной шестерёнки вклиниваются в промежутки между зубцами другой, и наоборот.
Чтобы немного стимулировать её память, он поднял со стола бинт, размотал немного, и, чувствуя себя полным идиотом, обернул несколько раз вокруг головы. Пожалуй, лучшей иллюстрации к словосочетанию «дурацкий вид» не нашлось бы за всю его практику путешествий по инсонам. На столе ещё оставались неиспользованными свеча, журнал и сухарь, но Лазарь надеялся, что до них не дойдёт.
– Это место называется инсоном, – он обвёл широким жестом комнату. – Это – твой инсон.
Неожиданно мир вздрогнул. По воздуху покатились, как по поверхности озёрной глади, вертикальные концентрические круги. Вскрик девушки отразился многократным эхом от стен тесной кухоньки, как если бы она кричала со дна выработки для колодца. Лазарь понял, что его выбрасывает из инсона. Пол под ногами исчез, следом за ним исчезли все панельные перекрытия в нижних этажах. На долю секунды Лазарь завис в воздухе, как мультяшный персонаж; потом его с невероятно силой потащило (не привычное свободное падение, а воронка водоворота) в разверстую чёрную пропасть.
7
Лазарь очнулся на полу порядком надоевшей кухни. Слева лежал перевёрнутый стул, справа, как будто отдельно от тела, его правая рука. Кисть и часть предплечья онемели, будто он проспал на ней всю ночь.
Потолок заслонила недовольная физиономия Сенса. Сильные руки помогли подняться. Яника лежала на полу с другой стороны стола. Без сознания.
Сенсор вытер пот со лба.
– Не знал, что с ней делать, – мрачно пробормотал он. – Что у вас произошло?
Лазарь вкратце объяснил.
– Она вытолкнула меня, как пробку из бутылки, – он присел перед Яникой на корточки и откинул мизинцем рыжую прядь с красивого высокоскулого лица. – Целовать пробовал?
Сенсор присел рядом с самым озадаченным видом.
– Думаешь, застряла? Вы же оба провалились. Но ты умеешь выходить наружу, а ей мы как-то не успели дать мастер-класс.
– Да уж, было бы глупо, – Лазарь встал и подошёл к мойке. – Сначала спасти её, а потом своими же руками загнать в компанию к Чиполлино и его друзьям.
– И что будем делать? – кажется, Сенс уже жалел, что вообще приехал.
Лазарь вынул из посудного шкафа стакан и наполнил водой из крана. Потом вернулся к распростёртому на полу телу девушки и снова присел на корточки. Она словно спала: дыхание было ровным, лицо безмятежным. Интересно, коматозники выглядят так же?
– Если она превратилась в растение, мы уже ничем не сможем помочь, – сказал Лазарь, перекладывая стакан в другую руку. – Остаётся только поливать.
С этими словами он плеснул водой прямо в лицо девушки.
– Сдурел! – Сенс запоздало оттолкнул руку Лазаря с пустым стаканом. – Хочешь её утопить?
– Ничего, сделаешь искусственное дыха...
Они замолчали, сражённые новым звуком – девушка на полу слабо закашляла.
– Чтоб меня... – Сенсор вытаращился на Янику, как на чудо воскрешения.
Криво ухмыляясь, Лазарь отставил стакан в сторону. То, что Яника сумела найти выход самостоятельно, почему-то совсем не удивило его. Впечатлило – да. Но не удивило.
Откашлявшись, девушка вытерла рукавом лицо и приподнялась на локтях. Словно котёнок, очарованный прыгающим на нитке бумажным бантиком, она переводила испуганный взгляд с одного молодого человека на другого, пока, наконец, не остановилась на…
– Лазарь? – полушёпотом спросила она, наморщив лоб. – Я тебя помню.
Губы Лазаря растянулись шире:
– А вот это уже круто.
8
Перед тем, как отвезти Янику в новый дом, нужно было заехать ещё в одно место. На Буденновском проспекте Сенсор припарковал машину напротив большой сталинки с реставрированным фасадом и шикарным табачным магазином на первом этаже.
– Побудьте здесь, – велел Лазарь, выбираясь из машины.
Сенсор провожал его недовольным взглядом. Лицо Яники ничего не выражало. Казалось, выскочи из ближайшего переулка Годзилла и начни топтать прохожих в кровавые лепёшки, оно и тогда осталось бы неизменным. Лазарь понятия не имел, как называется её новое состояние, но подозревал, что у него много общего с шоком.
Вход в подъезд находился с другой стороны дома. Лазарь вбежал на крыльцо, в очередной раз поражаясь разнице, отличавшей зодчество тридцатых годов от массовых индустриальных застроек Хрущёва. Каждый шаг на широкой лестнице отдавался одиноким эхом под сводами высоченных потолков.
