– Прежде чем научиться перемещаться в чужой инсон, нужно сначала осознать себя в себе. После этого ты и твоя проекция обменяются телефончиками и будут сплетничать по вечерам, жуя сладости. Всё, что известно тебе, будет помнить и она. Этим мы и отличаемся от простых людей.
– А я уже осознала себя в себе?
– А ты думала, мы сегодня утром армрестлингом занимались? – Лазарь вложил свои пальцы в ладонь девушки. – Сожми мою руку покрепче. Первый раз поведу я, завтра будем учиться делать это самостоятельно.
Из коридора послышались торопливые шаги, и в гостиную вбежал Марсен. Мальчишка раскраснелся и тяжело дышал, но больше от переполнявших чувств, чем от бега. На спине висел школьный рюкзак, голубые глаза горели огнём праведного негодования.
– Ты мне обещал! – с порога заявил он. – За базар отвечаешь?
Всё ясно – он уже виделся с Инь и Ян. Те рассказали про новую Игру, и он опрометью бросился сюда, даже не успев скинуть рюкзак. Маленькая месть от Аймы...
Сенсор заговорил раньше, чем Лазарь успел раскрыть рот. И хорошо. Сглаживать конфликты – его прерогатива.
– Там может быть опасно, – мягко проговорил он. – Слушай, давай так – Лазарь сначала разведает обстановку, а потом...
– Ей можно, а мне нет?! – Марс бесцеремонно указал пальцем в Янику. – Кто она такая?
Лазарь приподнял голову нал полом:
– Она та, кому уже продают спиртное в магазинах. Извини. Возвращайся годков через шесть.
Мальчишку затрясло от злости. Наградив Лазаря матерным производным от слова «балабол», он развернулся и пулей вылетел из комнаты.
Когда в гостиную вернулась тишина, Лазарь дал команду:
– Поджигай!
Сенсор отщипнул от локона небольшой пучок волосинок, взял спиртовку и присел на корточки перед Лазарем.
– Что мне делать? – донёсся с дивана взволнованный голос Яники.
Сенсор поставил спиртовку на пол рядом с левым ухом Лазаря. Послышалось едва уловимое потрескивание занявшихся огнём волос. В воздухе запахло палёным салом.
– Закрой глаза и расслабься. Нет, ну почему они никогда не моют голову?
Вверх потянулось сизое щупальце дыма, и Лазарь сразу схватил ноздрями этот фимиам. Вонь стояла такая, будто в носу обжигали свежеощипанную куриную тушку.
– Что это? – Яника тоже уловила запах.
– Четвёртый вид конопли: «cannabis homo sapiens», – задушенно проговорил Лазарь. – Триста рублей за пакет. Ждём, когда торкнет.
Комната поплыла. Стены потеряли плотность, стали прозрачными, и задрожали, как жевательный мармелад. Лазарь закрыл глаза: созерцание реальности только мешает её покинуть. Первую минуту-две «вертолётит», как после хорошей пьянки. На третью всё проходит и становится легче дышать, как будто очутился посреди тоннеля, пронизываемого сквозняком. Если в этот момент открыть глаза, можно увидеть сам тоннель, но лучше просто представить. Глаза следует открывать на четвёртой-пятой минуте. Зрелище нового мира, выстраивающегося вокруг тебя, как сборка конструктора «lego-city» на ускоренной съёмке, выглядит поистине завораживающе. Обычно Лазарь не открывает глаз до самого конца – всё это он видел миллион раз. Он почти забыл, что за груз оттягивает ему правую руку, как авоська с картошкой. И только когда нащупал в ладони бьющуюся пульсом жилку, он вспомнил о Янике и быстро открыл глаза. Пускай и она посмотрит.
5
– Где мы? – голова Яники крутилась во все стороны, как тарелка радара. Ей только что показали живую Нинель Кулагину, и теперь она пыталась переварить увиденное. – Непохоже на первый раз. И ощущения другие...
– Ты в чужом инсоне, отсюда и новые ощущения, – пояснил Лазарь. – Это как ехать в чужой тачке. Другие запахи, незнакомая подвеска.
Они очутились неподалёку от пыльного футбольного поля, примыкавшего к четырёхэтажному зданию, похожему на школу. У левой бровки поля раскинулся спортивный городок с брусьями и перекладинами. Вдоль правой тянулись в два ряда длинные лавки трибун. Погода стояла пасмурная, с поля задувал ощутимый ветерок. Свинцовые облака почти лежали на крыше школы – здесь царствовала типичная для юга России поздняя осень.
Вокруг не было ни души.
– Значит, вот оно? Мы внутри другого человека? – проговорила Яника с любопытством, свойственным человеку, не оставляющему надежды найти естественное объяснение сверхъестественному.
Она разжала тонкие пальчики и высвободила руку Лазаря. На веснушчатом лице блуждала странная улыбка.
– Что-то вроде, но ты сейчас думаешь не об этом, – с нажимом проговорил Лазарь. – Ты надеешься, что лежишь в реанимации и ловишь кетаминовые глюки, так? Или спишь в папенькиной квартире и весь сегодняшний день – просто дурной сон. Я, конечно, не против пару раз щипнуть тебя и всё такое, но это вряд ли поможет.
К удивлению Лазаря, улыбка Яники стала ещё шире. Девушка подняла одну руку и подкатила рукав свитера. Бинты на предплечье никуда не делись, но Лазарь знал, что шрамов под ними нет. Он так же знал, где они есть – под свитером на теле, отвратительные и ужасные. Пройдёт немало времени, прежде чем эти рубцы исчезнут.
– Почти угадал, – сказала Яника, ощупывая руку. – В одном ошибся. Я не надеюсь, что всё это просто сон. Я этого боюсь.
