– Сколько… сколько было выстрелов, Джонатан? – тихо спросил он.
– Один.
А что, если он не умер, подумал вдруг Джонатан. Такое ведь возможно? Он взял у Ривза стакан с виски.
Ривз налил шампанского в бокал и, подняв его за здоровье Джонатана, выпил.
– Проблем не было? Фриц сделал все как надо?
Джонатан кивнул и посмотрел на дверь, в которую в любую минуту могла войти Габи.
– Будем надеяться, что он мертв. Мне только что пришло в голову – а вдруг это не так?
– Ну, даже если он не умер, ничего страшного. Вы видели, как он упал?
– О да.
Джонатан вздохнул и вдруг понял, что почти не дышит уже несколько минут.
– Новость, наверное, уже успела добраться до Милана, – бодрым голосом произнес Ривз. – Итальянская пуля. Итальянцы не всегда используют итальянское оружие, но мне показалось, что в этом что-то есть. Он из семьи Ди Стефано. Тут в Гамбурге есть парочка представителей Дженотти, и мы надеемся, что обе семьи теперь начнут стрелять друг в друга.
Ривз уже говорил это. Джонатан сел на диван. Ривз, довольный, расхаживал по комнате.
– Если вы не против, мы проведем тихий вечер, – предложил Ривз. – Если кто-то позвонит, Габи скажет, что меня нет дома.
– А Карл или Габи… что им известно?
– Габи – ничего. Что касается Карла, то, даже если он что-то и знает, это не имеет значения. Его это просто-напросто не интересует. Он работает не только на меня, и ему хорошо платят. В его же интересах ничего не знать, если вы понимаете, о чем я говорю.
Джонатан понимал. Но от того, что сообщил Ривз, Джонатану легче не стало.
– Кстати… я бы хотел завтра вернуться во Францию.
Это означало две вещи – что Ривз заплатит или сделает так, чтобы ему заплатили сегодня вечером, и что сегодня же вечером ему предложат другое задание. Джонатан собирался сказать «нет», если последует еще какое-нибудь предложение, что бы ему за это ни сулили. Вместе с тем он считал, что вполне заслужил половину от сорока тысяч фунтов за то, что уже сделал.
– Почему бы и нет – если вы хотите, – сказал Ривз. – Не забывайте, что на завтра у вас назначена встреча.
Но Джонатан не хотел еще раз встречаться с доктором Венцелем. Он облизнул пересохшие губы. Заключение плохое, а состояние здоровья еще хуже. Но было и еще кое-что: доктор Венцель с его «моржовыми» усами был в некотором роде представителем «власти», и Джонатан чувствовал, что, встретившись с ним снова, поставит себя в опасное положение. Он понимал, что мыслит нелогично, но именно таковы были его чувства.
– Не вижу никакой надобности снова встречаться с ним, раз уж я не задержусь больше в Гамбурге. Завтра рано утром я отменю встречу. Счет он может отправить по моему адресу в Фонтенбло.
– Из Франции нельзя высылать франки, – с улыбкой произнес Ривз. – Пришлите мне этот счет, когда получите. Пусть это вас не волнует.
Джонатан оставил эту тему. Ему, однако, вовсе не хотелось, чтобы на чеке Венцеля стояла фамилия Ривза. Он решил вернуться к тому, о чем они только что говорили, а именно к получению денег от Ривза. Но вместо этого Джонатан откинулся на диване и спросил довольно любезно:
– А чем вы здесь занимаетесь… то есть где работаете?
– Работа… – Ривз задумался, но вопрос, похоже, его не озадачил. – Разными вещами занимаюсь. К примеру, работаю на нью-йоркских торговцев произведениями искусства. Все эти книги там… – Он указал на нижний ряд книг на полке. – Это книги по искусству, главным образом немецкому, с фамилиями и адресами тех, у кого есть интересные вещи. В Нью-Йорке есть спрос на немецких художников. Потом, разумеется, я ищу здесь молодых художников и рекомендую их галереям и частным покупателям в Штатах. Вы бы удивились, если бы узнали, сколько покупает Техас.
Джонатан был и без того удивлен. Ривз Мино – если то, что он говорит, правда – оценивает картины с невозмутимостью счетчика Гейгера. А может ли Ривз быть хорошим оценщиком? Джонатан догадался, что картина над камином – действительно подлинный Дерватт. На ней изображена сцена в розовых тонах – на кровати лежит старый человек (мужчина или женщина?), очевидно умирающий. Она, должно быть, чрезвычайно ценная и принадлежит, вероятно, Ривзу.
– Недавнее приобретение, – заметил Ривз, увидев, что Джонатан рассматривает картину. – Подарок – можно сказать, от благодарного приятеля.
Он, казалось, хотел что-то добавить к сказанному, но счел за лучшее промолчать.
За ужином Джонатан снова хотел поднять вопрос о деньгах, но не смог, а Ривз говорил на другие темы. О катании на коньках по Альстеру, о буерах, которые летают по льду со скоростью ветра и иногда сталкиваются. Потом, почти час спустя, когда они сидели на диване и пили кофе, Ривз сказал:
– Сегодня вечером больше пяти тысяч франков я вам дать не смогу, хотя это смешная сумма. Карманные деньги.
Ривз подошел к письменному столу и открыл ящик.
– Но, по крайней мере, это франки.
Он вернулся к столу, держа в руке несколько пачек.
– Могу сегодня же дать вам такую же сумму в марках.
