Джонатан не хотел брать деньги в марках, чтобы не менять их во Франции. Он увидел, что франки в сотенных купюрах, по десять штук в пачке, как их обычно выдают во французских банках. Ривз положил пять пачек на кофейный столик, но Джонатан не притронулся к ним.
– Видите ли, я не могу дать больше, пока не внесут свой вклад остальные. Человека четыре-пять, – пояснил Ривз. – Но можете не сомневаться, марки у меня будут.
Джонатан раздумывал, но как-то вяло, потому что меньше всего умел торговаться, да и Ривз оказался в неловком положении, поскольку вынужден просить у других деньги после того, как дело сделано. Разве не могли его друзья сначала собрать деньги или хотя бы наскрести бо́льшую сумму?
– Спасибо, в марках я не хочу, – сказал Джонатан.
– Конечно. Я понимаю. Вы не думаете, что деньги стоит поместить в Швейцарии на тайный счет? Вы ведь не хотите, чтобы они оказались на вашем счете во Франции, да и в чулке не собираетесь их держать, как это делают французы, правда?
– Нет, вряд ли. Когда вы сможете достать остальное? – спросил Джонатан, будто в полной уверенности, что деньги вот-вот будут.
– В течение недели. Не забывайте о том, что может быть еще одно дело, – чтобы доказать, что первое кое-чего стоит. Но пока об этом рано говорить.
Джонатан постарался скрыть раздражение:
– Когда вы об этом узнаете?
– Тоже в течение недели. Может, даже в течение четырех дней. Я свяжусь с вами.
– Но, откровенно говоря, я думаю, было бы справедливо, если бы сумма была больше, вам не кажется? Прямо сейчас.
Джонатан почувствовал, что у него пылает лицо.
– Я тоже так думаю. Поэтому и извинился за столь ничтожную сумму. Вот что я вам скажу. Я сделаю все от себя зависящее, и в следующий раз от меня – или через меня – вы услышите приятную новость о том, что в швейцарском банке открыт счет на приличную сумму на ваше имя.
Так-то лучше.
– Когда? – спросил Джонатан.
– В течение недели. Слово чести.
– Мы говорим о половине? – спросил Джонатан.
– Не уверен, что смогу за это время собрать половину. Я же объяснил вам, Джонатан, эта сделка преследует две цели. Парни, которые платят такие деньги, ждут определенного результата.
Ривз посмотрел ему в глаза.
Джонатан понимал, что Ривз молча спрашивает его, готов ли он пойти на второе убийство или не готов? Если не готов, так и нужно сказать, и сейчас же.
– Понимаю, – сказал Джонатан.
Еще немного, хотя бы треть суммы получить было бы недурно, думал Джонатан. Тысяч четырнадцать фунтов. Работа, которую он сделал, того стоит. Джонатан решил стоять на своем, но в этот вечер больше не спорил.
На следующий день дневным рейсом он улетел обратно в Париж. Ривз накануне сказал, что отменит его встречу с Венцелем, и Джонатан положился на него. Ривз обещал также позвонить ему послезавтра, в субботу, в магазин. Ривз проводил Джонатана до аэропорта и показал ему утреннюю газету с фотографией Бьянки, лежащего на платформе у-бана. У Ривза был торжествующий вид, хотя он старался этого не показывать: улик не было, если не считать итальянского револьвера, а в убийстве подозревали мафиози. Бьянку называли солдатом мафии или рядовым ее членом. Утром, выйдя купить сигарет, Джонатан увидел первые полосы газет, но покупать их у него не было желания. В самолете улыбающаяся стюардесса протянула ему газету. Джонатан положил ее на колени и закрыл глаза.
Сойдя с поезда, Джонатан взял такси. Домой он добрался вечером, около семи. Он вошел в дом, открыв дверь своим ключом.
– Джон! – Симона встретила его в прихожей.
Он обнял ее:
– Привет, дорогая!
– Я так ждала тебя! – смеясь, говорила она. – Почему-то именно сейчас. Какие новости? Снимай пальто. Я получила твое письмо сегодня утром, а в нем ты пишешь, что мог бы приехать вчера вечером. Разве так делают?
Джонатан повесил пальто на вешалку и подхватил на руки налетевшего на него Джорджа:
– А как поживает мой маленький шалун? Как дела у моего Камешка?
Он поцеловал сына в щеку. Джонатан привез Джорджу игрушечный самосвал, а лежал он в пластиковом пакете вместе с виски. Джонатан, однако, решил, что грузовичок может подождать, и достал только бутылку.
–
– Непременно! – сказал Джонатан.
Они отправились на кухню. Симоне нравилось виски со льдом, а Джонатану было все равно как пить.
– Что сказали врачи?
Симона взяла формочку для льда и стала возиться с ней над раковиной.
– Да примерно то же, что и здесь. Но они хотят попробовать на мне какие-то лекарства. Мне сообщат об этом позже.
Еще в самолете Джонатан придумал это объяснение для Симоны. Тем самым он получает возможность еще раз слетать в Германию. И что изменится, если он скажет ей, что дела обстоят чуть хуже или что ему так кажется? Помочь она ничем не сможет, только расстроится. В самолете у Джонатана прибавилось оптимизма: если с ответом на первый вопрос все пройдет гладко, то можно попробовать пойти дальше.
– То есть ты хочешь сказать, что тебе нужно будет еще раз там побывать? – спросила она.
– Возможно.
Джонатан следил за тем, как она щедро разливает виски.
