В его отношениях с женой не было заметно перемен к лучшему. На ужин она приготовила вкусный овощной суп-пюре, пользуясь миксером, который Джонатан только что купил за шестьсот франков: он годился и для приготовления фруктовых соков. Миксер превращал в порошок почти все, включая куриные кости. Джонатан сделал несколько безуспешных попыток заговорить с женой. Скоро с Симоной вообще нельзя будет общаться — она оборвет любой разговор. Разве Том Рипли не может заказать ему рамы для картин, думал Джонатан. В конце концов, Том говорил, что занимается живописью. Джонатан сказал:
— Рипли нужны рамы для нескольких картин. Возможно, мне придется сходить к нему, чтобы посмотреть на них.
— Да ну? — произнесла Симона тем же тоном. Потом ласково заговорила с Джорджем.
Джонатан терпеть не мог, когда Симона вела себя подобным образом, и презирал себя за это. Он собирался пуститься в объяснения насчет денег в швейцарском банке и рассказать о пари. Но в этот вечер просто не знал, как к этому подступиться.
Высадив Джонатана, Том решил остановиться у кафе-бара и позвонить домой. Ему хотелось знать, все ли в порядке и дома ли Элоиза. Трубку, к его огромному облегчению, сняла она сама.
—
— Элоиза, душенька, давай сегодня развлечемся. Может, Грэ или Бертлены свободны… Знаю, что поздно приглашать кого-то на ужин, но, может, посидим после ужина? Или Клеги… Да, мне хочется общества.
Том сказал, что будет дома через пятнадцать минут.
Он ехал быстро, но аккуратно. Его одолевали какие-то смутные предчувствия. Интересно, не снимала ли мадам Аннет трубку, пока его не было дома?
Элоиза включила свет у входа в Бель-Омбр (а может, это сделала мадам Аннет), хотя сумерки еще не наступили. Не успел Том свернуть в свои ворота, как мимо медленно проплыл большой «ситроен». Том проводил его взглядом: темно-синий автомобиль переваливался сбоку на бок на не совсем ровной дороге, номер кончался на «75», значит парижская машина. В ней было не меньше двух человек. Не присматриваются ли они к Бель-Омбр? Наверное, он все-таки паникует.
— Привет, Том! Клеги зайдут ненадолго, только выпить, а Грэ могут остаться на ужин, потому что Антуан не ездил сегодня в Париж. Ты рад? — Элоиза поцеловала его в щеку. — Где ты был? Посмотри на чемодан! По-моему, не слишком громоздкий…
Том взглянул на темно-фиолетовый чемодан, перепоясанный красным холщовым ремнем. Застежки и замки, похоже, бронзовые. Фиолетовая кожа, кажется лайка, — скорее всего, так.
— Да. И правда красивый.
Чемодан в самом деле был красивый, как и клавесин или его
— А загляни-ка внутрь. — Элоиза открыла чемодан. — Очень пр-рочный, — прибавила она по-английски.
Том наклонился и поцеловал ее в волосы:
— Дорогая, это замечательная вещь. Надо бы отметить покупку чемодана — да и клавесина тоже. Клеги и Грэ ведь не видели клавесин? Вот видишь… А как Ноэль?
— Том, тебя что-то беспокоит, — произнесла Элоиза тихо, чтобы не услышала мадам Аннет.
— Да нет же, — ответил Том. — Просто мне хочется побыть с людьми. А, мадам Аннет,
Мадам Аннет как раз входила в комнату, толкая перед собой сервировочный столик с напитками.
—
Том не стал слушать, что туда входит, — а туда входили говядина, телятина и почки, — она еще успеет заскочить к мяснику, так что угощать можно будет не только тем, что Бог послал, в этом Том был уверен. Но ему пришлось подождать, пока она закончит. А когда экономка умолкла, он спросил:
— Между прочим, мадам Аннет, мне никто не звонил после того, как я ушел?
— Нет, мсье Том.
Мадам Аннет ловко откупорила маленькую бутылку шампанского.
— Совсем никто? И даже по ошибке не звонили?
—
Мадам Аннет аккуратно налила шампанское в широкий бокал Элоизы.
Элоиза наблюдала за ним. А он настойчиво расспрашивает мадам Аннет в ее присутствии, вместо того чтобы пойти на кухню и там с ней поговорить. Или ему не стоит идти на кухню? Нет, стоит, надо лишь найти повод. Когда мадам Аннет ушла на кухню, Том сказал Элоизе:
— Пойду возьму пива.
Мадам Аннет оставляла выбор напитка на его усмотрение. Том часто предпочитал в этом отношении заботиться о себе сам.
На кухне приготовление ужина шло полным ходом — овощи вымыты, а на плите уже что-то кипело.
— Мадам, — сказал Том. — Это очень важно… особенно сегодня. Вы совершенно уверены, что совсем никто не звонил? Даже по ошибке?
На этот раз она вспомнила, и к То́му вернулось его тревожное состояние.
—
— Что вы ему сказали?
— Я сказала, что тот, кого он спрашивает, здесь не живет.
— Вы сказали, что здесь живет Том Рипли?
