Возражений, разумеется, не последовало, и названные товарищи последовали за высоким начальством наружу. Казаков проводил их задумчивым взглядом.
– Слушай, Димон… – сказал он, не поворачиваясь, Голубеву. – Мне показалось, или генерал какой-то встревоженный. Может, что случилось, а мы торчим тут с палочками и верёвочками?
Голубев понимающе сощурился и кивнул. Кассиопейцы, не произнеся больше ни слова, выждали несколько минут и, беззаботно насвистывая, направились к выходу из пещеры.
С круглой, почти лишённой растительности (несколько тощих кустов полыни не в счёт) верхушки холма просматривалась вся долина – от каменистых осыпей на западе, по которым петляла уходящая к перевалу тропа, до теряющегося в подступающей вечерней дымке восточного края, обрамлённого цепочкой невысоких скалистых утёсов. Где-то там, в нескольких десятках километров, дорога выходила на предгорья и вливалась в шоссе, по которому шла половина транспортного сообщения между северо-западными провинциями и соседней Боливией.
Женька опасливо потопал ногой, словно вершина могла провалиться. Под высохшей травой, под красноватым каменистым грунтом, в глубине прятался грот Пирамиды – и именно сюда велел подниматься генерал для какого-то очень важного разговора. Что ж, здесь – так здесь, начальству виднее.
Об инопланетном артефакте, скрытом под их ногами, Женька не думал. Дух захватывало от окружающего природного великолепия: снежные цепи Анд на западе золотились, подсвеченные последними лучами заходящего солнца, а с противоположной стороны горизонта уже накатывала чернильно-синяя мгла. На небе – ни облачка, вот-вот должны появиться первые звёзды. Здесь, в чистом высокогорном воздухе это явление будет особенно эффектным. Только что розовела западная кромка горизонта, и вдруг – чернота над головой, и на ней, словно разбросанные щедрой рукой Создателя вспыхивают незнакомые северному глазу созвездия, и вот уже рассекает небосвод Млечный путь, особенно яркий здесь, в Южном полушарии. А горные цепи ещё угадываются на фоне угасающей полоски света – там, где твердь земная сливается с твердью небесной, замыкая круг бытия.
– Уже середина ноября. – заговорил Аст. – осенние каникулы скоро, наши опять куда-нибудь поедут…
– В Ленинград. – кивнул Женька. – Я перед отъездом заглянул к Галине, попрощаться, ну и поинтересовался, какие у неё планы.
Классная руководительница тогда расстроилась – говорила тихо, даже вытирала платком повлажневшие глаза. Она не хуже их родителей видела, как изменились вдруг Женя Абашин и Серёжа Астахов – и догадывалась, что больше они не вернутся в свой десятый «А». И от этого ещё сильнее щемило учительское сердце – слишком уж непонятно, непредсказуемо поворачивались судьбы этих двух, ещё недавно ничем почти не примечательных мальчишек.
Как много всего уместилось в эти полтора года, подумать страшно…
– Слушай… – Серёга понизил голос. – Ответь, только честно: ты хотел бы, чтобы всё вернулось, как было? Чтобы никаких Пирамид, Десантников, «
Женька пожал плечами.
– Ну… не знаю. Честно говоря, я даже представить такое не могу. Слишком сильно мы изменились.
– Это точно… – Аст ковырнул носком вибрама сухую землю. – Ну, где они там, сколько можно ждать?
Ребята стояли на самой верхушке холма, в паре дюжин шагов от ряда невысоких бугорков, увенчанных посеревшими от непогоды деревянными крестами. Кладбище прошлой экспедиции – под двумя лежит то, что осталось от Кармен и «Линии Девять». Законные владельцы тел отправились в космические дали, а с ними и «
– Потерпи, скоро появятся. – отозвался Женька. Генерал с Виктором ещё не одолели и половины подъёма – куда им тягаться с крепкими молодыми организмами, прошедшими безжалостные тренировки на «спецдаче»?
– Могли бы и внизу поговорить… – буркнул Аст. – Что за секреты такие, из-за которых надо в гору карабкаться?
– Значит, такие. И вообще, разговорчики в строю! Прикажут – и на перевал побежишь, как миленький!
– Да я что, я ничего… – Серёга сдал назад. – Виктора только жалко, у него ноги ещё слабые. До сих пор иногда с тросточкой ходит, каково ему сюда карабкаться?
В кустах за могилами послышался шорох. Аст обернулся, поискал глазами источник шума. Не нашёл, подобрал камешек и запустил в сплетение ветвей. Шорох повторился.
– Дегу. – прокомментировал Женька. – Кустарниковая белка. А может и ту́ко-ту́ко, здесь их полно. Вчера ребята Хорхе наловили дюжины полторы. Приглашали…
– Вот спасибо! – Аста передёрнуло. – Не хватало ещё крыс жрать! Нет уж, ешьте сами, дорогие товарищи…
Туко-туко, местный грызун, был похож не на крысу, а, скорее, на здоровенную раскормленную мышь весом граммов в семьсот, и с резцами, как у бобра. Соратники чилийца ловили их проволочными силками, настороженными у многочисленных норок – туко-туко вели подземный образ жизни. В местной кухне эти зверьки ценились за жирное, нежное мясо и приготавливались, как правило, на углях.
