– Честно говоря, уже и не помню по поводу звонков. Возможно, он и звонил, но… понимаете, Татьяна Александровна, в то время много чего произошло. Во-первых, Рита была вынуждена уйти из детской поликлиники, где она работала. Там у нее произошли трения с одной коллегой. Еще до родов ушла, говорила, что не хочет трепать себе нервы. Она даже декретный отпуск оформлять не стала. Вот она и подала заявление на увольнение. Я ее в этом поддержал – моих доходов на семью более чем достаточно. Ну а там… навалилось. Вся эта ситуация с клиникой… Моя ошибка… измена… И… как раз в это время мы с ней приняли решение, что нам необходимо какое-то время пожить раздельно. В общем, Рита вернулась в свою квартиру, в которой жила до нашего с ней брака. И, наконец, дядя… он какое-то время… в общем…
Владислав махнул рукой, но я без объяснений поняла, что он хотел сказать. Естественно, что после всех последовавших передряг – смерть пациентки, дознания следователей – у человека произошли проблемы со здоровьем.
– Владислав Семенович, скажите, а какого рода неприятности произошли у вашей супруги в детской поликлинике? – спросила я.
– Ее коллега, педиатр, устроила в поликлинике настоящую травлю. Эта дама всегда была амбициозной. И ей жутко не понравилось, что Риту сделали заведующей отделением. Как же! Ведь она всегда мечтала занять эту должность. Но не получилось. Однако эта дама не успокоилась. Она начала с того, что стала тасовать поликлинические карточки пациентов Риты, то есть засовывала их в совершенно другое место на полках в регистратуре. Затем она начала распускать слухи о том, что Рита грубо обращается с больными. Она подслушивала разговоры, вырывая фразы из контекста, и придавала им искаженный смысл. Например, она могла подойти к другим педиатрам, сделать соответствующее лицо и сказать буквально следующее: «Ты слышала, как Маргарита Григорьевна разговаривала с маленьким Ванечкой?! Это просто ужасно!» Она знала, что такие слова могут навредить репутации Риты. Эта дама вела свою игру. Она прекрасно знала, что в поликлинике царит и без того напряженная атмосфера. Так она еще и прилагала немалые усилия для того, чтобы главный врач начал сомневаться в профессионализме Риты. У меня уже просто руки чесались пойти в поликлинику и поговорить с этой… Но Рита постоянно меня отговаривала и просила не вмешиваться. В общем, Рита не выдержала и написала заявление об увольнении по собственному желанию. И главврач его сразу подписал. А ведь он был в курсе этой ситуации, потому что Рита к нему обращалась по этому вопросу. Да весь коллектив знал о том, что эта дама затравила Риту. Все обо всем знали, но предпочли остаться в стороне. Вот поэтому Рита и покинула этот склочный коллектив. И более того, вообще, что называется, «расплевалась» с медициной. А уже когда Аришка появилась, Рита в декрете была, она отучилась на курсах косметологов. Потом стала работать в косметическом салоне, плюс завела частных клиентов.
«А ведь эта амбициозная дама могла не успокоиться на том, что выжила Маргариту из детской поликлиники, – подумала я. – Она вполне могла пойти дальше и похитить ребенка Белодворчиковой».
– Скажите, Владислав Семенович, а где находится детская поликлиника, в которой работала ваша супруга? – спросила я.
Преснепольский назвал улицу.
– У меня будет еще один вопрос. Скажите, а более детально рассказать о том противостоянии этой дамы с Маргаритой Григорьевной вы можете? – спросила я.
Владислав покачал головой:
– К сожалению, нет. Рите была очень неприятна сложившаяся ситуация. Поэтому она очень неохотно рассказывала обо всем, что касалось этой склоки. Я знаю только о сути конфликта: весь сыр-бор разгорелся именно из-за должности заведующей, – сказал Преснепольский.
– Но хотя бы имя этой склочницы вы знаете? – спросила я.
– Имя знаю: Елизавета Солодовникова. Подождите… Татьяна Александровна, вы что же, считаете, что она могла… что Солодовникова могла похитить Аришу? Напасть на Риту и увести нашу дочь?! – воскликнул Владислав.
– Я не исключаю такой возможности, – ответила я.
– Но это же… да нет, не может такого быть. Ведь в любом коллективе случаются такие… истории, когда кто-то один ненавидит другого и устраивает мелкие или большие пакости и гадости. Но тут… Это же уголовное дело! Похищение человека, я имею в виду. Ей, что же, было мало того, что Рита не стала работать в таком гадюшнике и уволилась? Неужели эта Елизавета настолько ненавидела Риту, так пылала ненавистью, что могла решиться на такое? Да еще и времени сколько прошло.
Преснепольский покачал головой.
– Насколько я поняла из вашего рассказа, конфликт между Маргаритой Григорьевной и этой Елизаветой едва ли можно назвать просто неприязненными отношениями. Но все это необходимо проверить. Пока это лишь предположения, и ничего более, – сказала я.
– Да-а, – протянул Владислав, – я и предположить не мог такой поворот.
