Одну из стен детской занимал встроенный шкаф. Я аккуратно раздвинула его створки. На полках лежали детские вещи: колготки, носочки, гольфы, лосины, маечки, футболки. Целую полку занимали теплые вещи: шерстяные свитеры, вязаные гетры, кофточки, толстовки, джемперы, «кенгуру» и худи. На плечиках висели платьица как летние, так и для холодной погоды. Дальше шла верхняя одежда: ветровки, куртки, пуховички, комбинезоны, спортивные костюмы для лета и для зимы, в самом дальнем углу я увидела шубку. На нижней полке располагалась обувь: туфельки, сапожки, ботиночки, сандалеты. Шкаф буквально ломился от разнообразной детской одежды.
Пространство между потолком и верхом встроенного шкафа занимали коробки. Я открыла одну из них и увидела прелестную детскую летнюю шляпку от солнца. Я подошла к кроватке и открыла верхний ящик маленького комода, который стоял рядом. В изящной коробочке лежали принадлежности для волос: несколько повязок, заколки-«невидимки», резиночки разных цветов и ободки.
Осматривая комнату Ариши, я заодно проверила свою версию о том, что Маргарита могла спрятать дочку, чтобы отомстить неверному мужу за измену. Но в таком случае она должна была бы собрать часть вещей. А тут все было на месте. И еще один момент, который никак не согласовывался с моей версией. Несмотря на обилие игрушек, в детской был беспорядок. Наверное, маленькая принцесса поленилась убрать игрушки на свои места перед прогулкой, намереваясь сделать это после прихода с улицы. Значит, если бы Белодворчикова действительно планировала спрятать дочку, то она наверняка убрала бы хотя бы часть игрушек на место. Она бы сделала это для того, чтобы скрыть то, что в комнате проводились сборы.
Позади раздался легкий скрип. Обернувшись, я увидела, что в дверном проеме стоит Маргарита и смотрит на меня.
– Простите, Маргарита Григорьевна, – сказала я.
– Не стоит извиняться. Вы делайте свое дело. Вообще, делайте все, что нужно. Лишь бы это помогло…
– Я извинилась за то, что не спросила вашего согласия на осмотр. Но вы, кажется, задремали, и я не хотела вас беспокоить, – объяснила я.
– Я… – начала Белодворчикова и остановилась. – Я, пожалуй, пойду.
Женщина повернулась и вышла в коридор. Ну, понятное дело: каково это матери находиться в детской комнате своего пропавшего ребенка. Я последовала за ней.
– А вы продолжайте, Татьяна Александровна, – сказала Маргарита, – осматривайте и…
– Да я уже закончила осмотр, – объяснила я и пошла вслед за ней.
На самом деле я не хотела оставлять Белодворчикову одну ни на минуту. Кто знает, что придет ей в голову? Скорее бы приехал Владислав Преснепольский, чтобы я могла продолжать расследование дальше.
В гостиной Маргарита снова села на диван, а я расположилась рядом с ней.
– Как вы, Маргарита Григорьевна? – спросила я.
– А что могло измениться? Ничего. Вот и у меня также, все без изменений, – безучастным тоном проговорила Белодворчикова.
Ладно, пусть так. Но все-таки женщина, хотя и немного, но отдохнула. Это уже хорошо. Маргарита отвечала односложно и неохотно. Однако мне необходимо сообщить ей о том, что я вызвала сюда ее супруга и он скоро будет здесь. Я только собралась сказать ей об этом, как Белодворчикова заговорила сама:
– Знаете, Татьяна Александровна, я только недавно поняла, что, наверное, я уже не выдерживаю.
– Это вы о балконе? – уточнила я.
– Да, – кивнула Маргарита. – Спасибо вам. До сих пор не могу понять. Себя не могу понять: что это я там стояла или не я?
– Я вас поняла, Маргарита Григорьевна. Надеюсь, что вы тоже понимаете, что пытались свести счеты с жизнью. Вам необходима помощь, – твердо сказала я.
– Я не собиралась сводить счеты с жизнью. Просто потому, что у меня нет врагов, из-за которых нужно бросаться с высоты. Потому что, сколько я ни вспоминала, так и не припомнила сколько-нибудь серьезного конфликта с кем-либо. Да, вот с Солодовниковой было, но едва ли она на такое способна. Поэтому… То, что произошло на балконе, это было… не знаю даже, как назвать. Минута слабости или отчаяния, или еще что-то в этом духе.
В это время в дверь позвонили.
– Кто это? – испуганно спросила Маргарита. – Полиция? Что-нибудь… уже что-то стало известно, да?
– Не думаю, что это полиция. Скорее всего, это Владислав Семенович. Я ему позвонила, когда вы отдыхали. Он сказал, что приедет. Но я не думала, что он управится со своими делами так быстро, и не успела вам сказать о его приезде. Если вы не будете возражать против его присутствия здесь, то…
– Я не буду возражать, – сказала Белодворчикова и пошла в прихожую.
Она открыла дверь, в прихожую вошел Владислав Преснепольский. Мужчина снял ветровку и хотел повесить ее, но помедлил и взглянул на Маргариту.
– Ты можешь пройти, Влад, – сказала Белодворчикова и первая пошла в гостиную.
Преснепольский с облегчением выдохнул, повесил ветровку и направился следом за женой. По пути он обратился ко мне:
– Спасибо вам большое, Татьяна Александровна.
– Поддержите ее, – попросила я.
– Обязательно, – кивнул Владислав.
