Сэм направился к лестнице, на ходу стягивая галстук. Зайдя в детскую, Сэм увидел, что Эми лежит, свернувшись клубочком и притянув колени к груди. Тонкие светлые волосы рассыпались по одеялу. Вся кроватка завалена мягкими игрушками. Светлый мир детства. Сэм погладил Эми по голове. Собирался наклониться, чтобы поцеловать, и тут в кармане зазвонил мобильник. Досадуя – как бы Эми не проснулась! – взглянул на дисплей. Мама. Сэм запоздало вспомнил, что обещал заехать. Попятившись, вышел из детской и подошел к телефону.
– Привет, мам. Давай я перезвоню…
– Сэм, приезжай. Прямо сейчас. – Мама была напугана и почти кричала.
– Что случилось?
Некоторое время она только шумно дышала в трубку и наконец произнесла:
– Руби…
У Сэма внутри все похолодело.
– Что с Руби? Говори.
– Руби сказала, что за ней кто-то шел. Ей очень страшно, Сэм.
Он закрыл глаза и сразу вспомнил тот день пятнадцать лет назад, когда Элли не вернулась из школы. И снова тот же страх, и ощущение, что где-то неподалеку скрывается опасность. Тут Сэм вспомнил, что Грант говорил о Руби.
– Уже еду, – выпалил он и кинулся вниз по лестнице.
Моника сидела на кровати, листая журнал. По телевизору, как всегда в это время, показывали скучные реалити-шоу. Почти все ее вечера проходили вот так – крошечная зарплата стажера к излишествам не располагала. Поступив учиться на юриста, Моника надеялась на большее. Она снимала квартиру на Лоуэр-Броутон-Роуд, которую хозяин гордо именовал студией. Некогда величественные дома этого района превратили в своего рода дешевые пансионы для студентов. Однако на деле красивое слово «студия» означало, что гостиной у Моники не будет, только спальня и кухня.
Зазвонил мобильный телефон. Моника взглянула на дисплей. Номер был незнакомый.
– Алло.
– Моника? Это Ронни.
Сначала Моника растерялась. Несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить, что она знает только одного Ронни. Моника никак не ожидала, что в такое время ей будут звонить по работе. Потом она вспомнила, что на всякий случай дала Ронни свой номер. Впрочем, пора привыкнуть, что юрист по уголовным делам – работа круглосуточная. Рабочего дня с девяти до пяти у преступников не существует, равно как и праздников.
– Чем могу помочь, Ронни?
– Мне надо кое-что вам показать. Срочно. Это касается Кэрри. Кажется, я ее только что видел.
– Вы уверены? – Оживившись, Моника так и подскочила на кровати.
– Да. Приезжайте быстрее.
Моника взглянула на свой журнал, потом повернулась к окну, за которым виднелись ряды кирпичных стен и сломанный фонарь, а снизу крошечный задний двор был забит мусорными баками. Вечер Монику ждал не особо приятный. К тому же она понимала, что Джо непременно захотел бы, чтобы она поехала. Он даже что-то говорил насчет того, чтобы Моника осталась работать у него в отделе, но тут главное не испортить впечатление, а то как бы не передумал.
– Значит, это точно Кэрри? – уточнила Моника.
– Да, и с ней Грейс, но меня же никто не станет слушать. А вам поверят.
Моника понимала, что Ронни прав. В деле она не заинтересована, у нее нет причин врать. Наоборот – если дело разрешится слишком быстро, фирма потеряет деньги.
– Где вы? Очень плохой звук, еле вас узнала. Ничего не слышно.
– У вокзала Виктория. Там я ее и заметил. Кажется, догадываюсь, куда она отправилась, но следом ехать не решаюсь – вдруг ошибся?
Моника устала, но такая уж у нее теперь работа – срываться по первому требованию клиента. Моника проработала в фирме несколько месяцев, и все это время ее основными обязанностями были вызывать такси и бегать за сигаретами для сотрудников. И вообще, вокзал Виктория совсем близко к ее дому.
– Хорошо, буду через пять минут. Никуда не уходите.
Моника засунула в сумку диктофон и блокнот. Она уже направлялась к двери, как вдруг ей пришло в голову взять с собой фотоаппарат. Снимки – это ведь железное доказательство.
На несколько секунд Моника замерла в нерешительности. Правильно ли она поступает? Моника решила посоветоваться с Джо и набрала номер, но попала на голосовую почту. Значит, надо ехать. Вот он – шанс завершить дело, доказать, что Кэрри и Грейс целы и невредимы. Моника взглянула на себя в зеркало. Волосы собраны в хвост, одета в джинсы и длинный черный свитер. Наконец она направилась к двери.
Вечер был теплый. Отгоняя мелких мошек и комаров, Моника зашагала по разбитой дорожке, ведущей через двор к тротуару. По ночам на длинной пологой дороге, соединявшей Северный Манчестер и Салфорд, устраивали настоящие гонки, но сейчас здесь было спокойнее, чем обычно. Вот и хорошо – никто не помешает.
Однако Моника была настороже – откровенно говоря, в присутствии Ронни ей становилось не по себе. Несколько раз она замечала, как он на нее смотрит. Другие мужчины вели себя по-другому – окидывали взглядом с ног до головы, оценивая фигуру. А Ронни глядел пристально, прямо в глаза, и взгляд не опускал. Иногда старался подойти поближе, даже слишком близко, точно принюхивался. Моника отдавала себе отчет, что рискует, но она видела Ронни и понимала, что уж с ним в любом случае справится.
