Как только началась тренировка, Макс сразу включился в работу. Мы с Мэйсоном и Авой помогали ему: подсказывали, на что обратить внимание, какие моменты не упустить. Следующий час мы провели на ногах, почти без остановки. Бегали с одной стороны поля на другую, в попытке успеть за каждым пасом. И если для парней на поле постоянный темп — нормальное состояние, то для нас это было, мягко говоря, шоком.
— Чёрт, они слишком быстро перестраиваются, — выдохнул Макс.
Я глянула на него: волосы уже мокрые, лицо в каплях, и по усталости на лице уже можно было понять — Макс держится из последних сил. Оно и понятно: он пытался зафиксировать всё сразу. Полную комбинацию — от старта до тачдауна.
У меня у самой в боку уже неприятно тянуло. И я понимала, что если мы будем продолжать в таком же темпе, макияж, причёска и всё остальное сойдёт на нет. А ведь впереди ещё интервью, и выглядеть хотя бы адекватно — было бы неплохо.
— Макс, понимаю, что твоя камера даст лучшее качество, но, может, мы с ребятами встанем по другую сторону поля и тоже поснимаем на телефоны? Ты потом всё смонтируешь, — предложила Ава. Что ж, разумно. По крайней мере, у нас есть шанс выжить до конца тренировки.
— Наверное, ты права, — пробормотал Макс.
Оставшиеся двадцать минут мы посвятили тому, чтобы обсудить план съёмки. Макс показывал мне, под каким углом лучше держать телефон, с какой точки получается лучший захват. Всё шло спокойно, пока не раздался характерный гул, и мы оба синхронно подняли головы. Мяч — и два игрока — неслись прямо на нас.
Инстинкт включился моментально. Я начала отходить назад, подняв руки, а Макс среагировал быстрее: ухватил меня за локоть и резко потянул в сторону. Сбоку промелькнула бело-голубая полоса, резкий прыжок — и мяч оказался в руках у игрока под номером семнадцать.
— На десять метров от поля. Быстро, — резко бросил Джейкоб, и даже из-под шлема было видно, насколько раздражён он был.
К нам тут же подбежал Хантер под номером двадцать пять:
— Ники, всё нормально? Вам действительно стоит отойти. Миллер сейчас может взорваться.
Он произнёс это спокойно, и я кивнула. Мы с ребятами молча отступили на безопасное расстояние.
— Фух, хорошо, что вы не словили этот мяч головой, — буркнул Мэйсон.
Я перевела взгляд на Хантера, который тем временем о чём-то довольно резко говорил с Паркером. Последнее, чего бы мне хотелось сейчас — это ссоры. Особенно из-за нас. И особенно — из-за меня. Я понимала, почему Джейкоб отреагировал именно так: если бы мяч прилетел в нас — это выглядело бы плохо. Миллер бы вряд ли простил, и раздражение Паркера было оправданным.
После перерыва Макс ушёл к своим вещам, чтобы отдохнуть и проверить материал, а мы с Авой и Мэйсоном направились в сторону Бруклина и Итана.
— Бруклин, Итан, с кем из вас мы можем сейчас пообщаться? — спросила Ава.
Парни переглянулись, и Итан, бросив короткий взгляд в сторону поля, сказал:
— Бро, давай ты сейчас. Я уже в конце.
Бруклин кивнул и повернулся к нам.
— Окей. Куда идти и что говорить?
Мы рассмеялись.
— Что говорить — мы не подскажем. Более того, мы горим от нетерпения узнать некоторые подробности о тебе, — с ухмылкой добавил Мэйсон.
От этих слов Бруклин слегка напрягся. Я подняла ладони в жесте успокоения:
— Спокойно, Бруклин. Не слушай Мэйсона — он тебя пугает. Сегодня мы зададим только пару вопросов. Ничего сложного. И можешь говорить абсолютно всё, что думаешь.
— Лучше вам не знать, о чём я думаю, — ответил он с кривой усмешкой.
Мы с Авой переглянулись, но комментировать не стали. Я заметила, как почти вся остальная команда, пусть и делая вид, что отдыхает, всё равно косилась в нашу сторону. И в этот момент я поняла: ребятам будет некомфортно говорить при всех. Они могут и не показать это открыто, но потом — в раздевалке — шутки, подколы, косые взгляды. Это помешает нам. В прошлый раз Хантер, когда нам отвечал, был один. Сейчас — другая ситуация.
— Давайте отойдём, — предложила я. — С видом на поле, но без трибун зрителей из своих же.
После моих слов Бруклин немного расслабился. Мы направились в сторону, где можно было пообщаться спокойно.
Бруклин начал расслабляться только к третьему вопросу. Пришлось немного отойти от основной темы, поговорить о чём-то отвлечённом, перевести атмосферу в безопасную зону — и только потом вернуться. Вопрос «почему именно футбол» оказался как будто ключом. Он говорил легко, спокойно, без напряжения — и впервые за всё интервью просто был собой.
Когда перерыв подходил к концу, я улыбнулась и сказала:
— Спасибо, Бруклин. Получилось круто. Но, может, сможем ещё раз пообщаться на следующей неделе?
— Даже не знаю, — протянул он с улыбкой, глядя не на меня, а на Аву.
Ну кокетка. Я тоже улыбнулась.
— Перерыв не такой длинный, как нам хотелось бы. Будет здорово, если встретимся ещё раз.
— Заметано.
Он кивнул и пошёл к остальным, а Мэйсон прокомментировал:
— С ним не будет проблем.
Я кивнула. Да, Бруклин оказался вполне открытым и вменяемым. Такой, с которым реально можно работать.