— Хейден, а что изменилось? Я как была дочкой Селта, так и остаюсь ею, — решилась напомнить она.
— Что изменилось? Да все изменилось! Ты понимаешь, как опасно тебе находиться у нас? Или ты думаешь, что твой драгоценный папочка, если узнает, где ты находишься, будет сидеть сложа руки? — почти выкрикнул я, резанув по ней взглядом.
В ответ глаза Грейс скользнули по мне. Губы у нее были плотно сжаты, а ноздри — раздуты от неудачной попытки скрыть гнев.
— Нет, — буркнула она сквозь зубы.
— Конечно нет! — сердито подхватил я. — Если Селт узнает, что ты у нас, он соберет всех, кто у него под ружьем, и пошлет сюда. Из-за тебя угроза для населения Блэкуинга возрастает раз в десять. Как прикажешь мне заботиться об их безопасности?
Грейс молчала. Мои слова ударили по ней, как рухнувшая кирпичная стена. Даже дыхание у нее сбивалось. Меж тем ум подсовывал мне все новые и новые сложности, вызванные признанием Грейс, и это усугубляло мой гнев.
— И о твоей, — презрительно выдохнул я, качая головой. — Знаешь, как жители лагеря поступят с тобой, если узнают, кто ты такая? Не думай, что сумеешь затеряться в общей массе. Они превратят твою жизнь в ад. Это если не убьют тебя сразу же. Я, Кит с Даксом — мы помним, как и чем ты помогла. Но найдутся те, кому ровным счетом наплевать на твою помощь. Ты мгновенно станешь для них злейшим врагом и источником сведений. Сейчас тебе приветливо улыбаются. Но если люди узнают, чья ты дочь, они пойдут на любые мерзости, только бы вытянуть из тебя все мало-мальски важные сведения. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Я не заметил, в какой момент своей гневной речи начал расхаживать перед костром. Голос мой звучал все злее, и в нем прибавлялось отчаяния. Чем больше я говорил, тем отчетливее сознавал, насколько сокрушительной может оказаться правда о Грейс. Это было чревато не только угрозой нападения со стороны Грейстоуна, но и опасностью расправы моих солагерников над нею.
— Понимаю, — с горечью произнесла она, злясь на правоту моих слов.
— А если бы ты вдруг снова оказалась в Грейстоуне, мы бы получили здоровущую проблему. Ты ведь видела у нас практически все… Готов спорить на что угодно: твой отец пришел бы в крайнее возбуждение от возможности вытрясти из дочки столько новых сведений.
Я разглагольствовал, описывая ей гипотетические ситуации, но мне было не унять свой воспаленный ум. Случись такое, это подорвало бы всю оборону Блэкуинга.
— Я бы ничего не выдала.
Ее голос звучал уже не так сердито. В интонациях появились другие чувства — боль и обида. Я недоверчиво фыркнул.
— Я бы ничего не выдала, — повторила Грейс, убедившись, что я ей не верю.
Несколько часов назад я бы ничуть не усомнился в ее словах, но сейчас…
— Я бы не поставила тебя под удар. И других: Джетта, Кита, Дакса, Докка… Я бы просто не смогла.
Эти слова почти не действовали на рану, нанесенную мне ее враньем. Спасибо гневу: он по-прежнему заслонял все прочие мои чувства.
— Я не могу сейчас верить ни одному твоему слову, — угрюмо произнес я.
— Хейден, ты чрезмерно усложняешь ситуацию. — Она укоризненно покачала головой.
— Усложняю ситуацию? — переспросил я. — Я всего лишь рассказал об опасностях твоего дальнейшего пребывания в нашем лагере. Не надо упрекать меня в преувеличениях.
— Да пойми ты: ничего не изменилось! — жестко возразила она. — Я — та же, кем и была. Просто теперь ты знаешь, кто мой отец.
— А что будет, когда об этом узнают другие? Когда им станет известно, кто у тебя отец и каких последствий им ожидать?
Я не мог стоять на месте, без конца сжимая и разжимая кулаки. В траве от моих хождений взад-вперед начала появляться тропка.
— Никто не узнает, если ты сам не расскажешь! — голосом, полным отчаяния, возразила Грейс.
— Узнают, — покачал головой я. — Раньше или позже, но узнают. Секреты недолго остаются секретами.
Грейс шумно выдохнула. Мне даже показалось, что она топнула ногой. Смотреть на нее я не мог. Не мог видеть ее жгучие зеленые глаза, пытавшиеся погасить мой гнев и умерить свой. Мое поведение лишь подтверждало ее опасения. Наверное, потому она не открывала мне правду вплоть до сегодняшнего вечера.
— Я никому не расскажу. — Грейс стоило немалых усилий говорить спокойно. — Если появятся грейстоунские налетчики, я спрячусь. Во время наших вылазок я буду предельно осторожна. Хейден, никто не узнает, кто я.
Я покачал головой и до крови закусил губу. На языке появился горьковатый металлический привкус. Я молча выругался.
— Ты можешь пытаться, но говорю тебе… правда о том, кто ты, все равно откроется. Это лишь вопрос времени.
Я запустил пальцы в волосы. Мною владело отчаяние. Мышцы во всем теле были напряжены, а кишки в животе — завязаны тугим узлом.
— Я знала, что ты разозлишься, — осторожно сказала Грейс, вновь скрещивая руки на груди.
— Какая проницательность, — проворчал я, сердито взглянув на нее.
Ответом мне был ее укоризненный взгляд.
— Сейчас ты разгорячен злостью, но… думаю, потом ты согласишься, что все не так уж и плохо.
— Нет, не соглашусь. Из-за тебя, Грейс, я подставляю своих под удар. Из-за тебя.
