— Ну, ну, остынь, — увидев, как вспыхнули глаза Гая, примирительно обнял его за плечи Тобиас. — Он прав. Не нужно верить всему, что тебе говорит правительство. Я в этом убедился на собственной шкуре. Мне обещали помилование, если я прилюдно покаюсь и скажу, что обо всем наврал. Я сделал все, как они приказали, и все равно оказался здесь. А на счет остального мира он тоже прав. Еще два-три поколения, и у нас не останется суши. Все поглотит океан. Когда на орбите еще висел чудом уцелевший спутник, он уже показывал, что от материков остались лишь жалкие огрызки, где было высокогорье. Непонятно с чего вдруг климат вдруг резко потеплел и растопил на полюсах льды. И теперь мы медленно тонем, хотя старательно делаем вид, что ничего не происходит. Когда я пытался об этом рассказать горожанам за пределами кластера, мне этого не простили. Хотя ты прав — в правительственном кластере прощается многое. Ты не поверишь, но однажды от скуки во время дежурства я запрограммировал одну ветвь компьютера на личный выход и создал на экране собственный мир. Я заселял его людьми, управлял их судьбами. Строил города, выращивал огромные леса, тянул длинные дороги. В моем мире бушевали исчезнувшие грозы, вращались давно забытые ураганы. Вершины гор покрывал снег. Но главное, я создал разных людей, каждого со своим характером и собственной жизнью. Для них я был Богом. Потом я так увлекся, что не заметил, как за этим занятием меня застал главный куратор. Согласно внутреннему кодексу наладчиков, я совершил преступление. Но меня простили. Даже не сменили сектор дежурства. А стоило мне во всеуслышанье сказать, что мы гибнем и нужно что-то делать, как меня тут же приговорили к отчуждению. Правительство, конечно, знает, что все мы обречены, но предпочитает оставшееся время прожить ни в чем себе не отказывая. Узнай люди правду, начнутся волнения, ненужные претензии, неудобные вопросы. А нашим вельможам это совсем ни к чему. Проще убеждать таких как ты, Гай, простаков, что они о нас заботятся. Они гарант стабильности и спокойствия. А рухнет все только в том случае, если наше правительство станет испытывать в чем-нибудь нужду.
— Такие речи я не слышал, даже когда заблудился и оказался в самом трущобном районе города, где жили мусорщики, — смутился Гай. — Тебя из-за твоей опасности должны были сразу отправить на утилизацию.
— Перестань, — угрюмо хмыкнул Тобиас. — Они и так меня уничтожили, с той лишь разницей, что вместо мгновенной утилизации обрекли на длительное мученье. В чем их отличие от Неженки Ахилла? — Тобиас недобро покосился в сторону каменных глыб. — Этот садист покалечил Сида лишь за то, что он когда-то жил достойной жизнью, с избытком пресной воды и прохладой в каменных стенах. А узнает кто я, так мне не пережить и одной ночи. Хотя убивать они нас боятся. Перед ошейниками все равны, а полицейские ни с кем разбираться не станут. Они могут вообще просто выключить транслятор, если по какой-то причине нам не хватит баржи. Вот когда окажемся один на один с этим отребьем в океане, вот тогда с нами и покончат. Им не привыкать есть человечину, и мы для них превратимся в еду. Яхо, я знаю точно, ел людей. Да и Лич, думаю, тоже.
Гай нервно вздрогнул, брезгливо оглянувшись на прятавшихся в тени гранитных глыб арестантов. В городе людоедства не было. Но ему рассказывали, что за его стенами — это не редкость. А в пустыне, куда вывозили прокаженных, это и вовсе было нормой.
— Я не дамся, — еле слышно шепнул он.
Но Тобиас его услышал.
— А по мне, так уж лучше сразу, чем мучиться на барже без еды и воды.
— Не слушай его, — вмешался Свимми. — Тоби любит поиграть на нервах. Не хочешь на баржу — чего проще? Топай к карьеру, где не достает транслятор, и все — отмучился!
Далеко в небе, над застывшей гладью океана, Гай заметил медленно парящую точку. В городе, где за серыми небоскребами небосвод не виден, он редко смотрел вверх и потому не удержался от вопроса:
— Кто это?
— Водный гриф, — со знанием дела ответил Тобиас. — Еще насмотришься, когда нас выбросят в океан. Как передохнем, так на барже от них отбоя не будет.
— Ну ты, Тоби, и негодяй! — хмыкнул Свимми, заметив, как передернулся Гай. — То ты боишься, что тебя съедят дружки Лича, то — что водные грифы. Ты уж пугай нас кем-то одним.
— Сначала выродки Лича покончат с нами, потом грифы сожрут их, — не сдавался Тобиас.
Гай заглянул ему в лицо, надеясь, что он сейчас не выдержит и рассмеется, признавшись, что все это было розыгрышем. Но Тобиас сидел, нахмурившись, и, обняв колени, смотрел вдаль за горизонт.
— Баржу может вынести к какой-нибудь суше, — несмело возразил Гай. — Вдруг нам повезет, и мы выживем?
