Рядом с Шаком стояли Лич, Крэк и Вольф. Балу катил к краю бухту с запутанным стальным тросом. Остальные безучастно слонялись в корме на почтительном расстоянии от рубки. Осмелев, Гай прильнул к стеклу, стараясь запомнить полную обстановку на палубе. Фрай так и лежал на том месте, где его уложил лом Гая. По всей видимости, Шак и завтра рассчитывал ловить на него исчезнувших к ночи грифов. Пробежавшись глазами по окнам, Гай пересчитал всех, кого видел. Вместе с Шаком получилось девять. Одного не хватало. Решив, что ошибся, он начал считать снова. И вдруг заметил под окном, за тонкой стеной рубки, плешивую голову Ламара. Вытянув ноги и облокотившись снаружи на дверь рубки, он, казалось, спал. О такой удаче Гай боялся даже мечтать. Выбираясь из трюма, он слабо представлял, как передаст Шаку свое предложение, не угодив ему в лапы. А тут невольный помощник спит, рядом, под рукой. Дернув на себя дверь, Гай поймал ввалившегося внутрь Ламара, захватив сзади шею в замок. Тот испуганно дернулся, затем замолотил ногами по палубе.
— Тише, — зашептал ему на ухо Гай. — Еще раз взбрыкнешь, и я сломаю тебе шею. Веришь?
Ламар часто закивал, соглашаясь, что не сомневается в том, что с ним могут сделать, и затих.
— Передай Шаку, что я согласен на обмен. Ваш костлявый гриф на плафон воды. На большее не надейтесь. Оставляете в рубке и отходите на расстояние не меньше десяти шагов. Дверь должна быть закрыта. Плафон с водой забираете только после того, как мы заберем грифа и дадим вам команду. И передай, что я торговаться не намерен. Если не хотите воду, то плюйте друг другу в физиономии, может, от жажды и поможет. Знайте — это вынужденный компромисс, и, если что-то выйдет не так, я больше на него не пойду. Это для вас единственный шанс. Не упустите. И благодарите того, кого вы хотели сожрать, но не успели. Это он передал вам щедрый подарок.
Затем Гай вытолкнул Ламара из рубки, придав для ускорения хорошего пинка, вызывающе громко хлопнул дверью и нырнул в трюм. Тобиас терпеливо дождался, когда он скатится по трапу, и лишь затем захлопнул люк.
А потом наступила ночь. Холодная, сырая и безмолвная. Бледное сияние луны проникало внутрь, освещая испуганные и угрюмые лица собравшихся в первом отсеке, вокруг пробоины с вогнутыми рваными краями.
— Говорю же вам, я сам видел. Они знают об этой дыре. Даже трос нашли, чтобы спуститься вдоль борта, — прошептал Гай, словно его наверху могли услышать.
— Пока там тихо, — осторожно возразил Свимми, кивнув в потолок.
— Может, не этой ночью. Может, следующей. Но они обязательно попытаются.
— В пробоину больше чем одному не пролезть — с сомнением заметил Метис, сдвинув перегораживающий проход хлам и, примериваясь, просунул в отверстие по плечи голову. — А уж толстяк Шак точно застрянет. Да и высоко… здесь палуба выше, чем вдоль остального борта. Нет, этот путь для них закрыт.
— Они так не считают. Я это видел. Достаточно спуститься одному, открыть люк, и считайте, нас уже нет.
— Незаметно пробравшись из первого отсека в шестой? — хмыкнул Метис. — Как смогли, мы пробоину завалили. И потом, здесь всегда находится кто-то из наших. Если я правильно понял, ты как раз для этого и назначил здесь дежурство?
— Шак будет пробовать использовать любой шанс, а мы должны не дать ему это сделать. Что здесь непонятного? Неужели трудно поднять задницу, хотя бы для того, чтобы ее спасти? — Гай начинал нервничать, чувствуя, что Метис снова начинает его раздражать.
«А ведь это ты! — вдруг поразила своей очевидностью мысль, которая его не отпускала после брошенной сверху записки. — И к тому же, ты настолько самоуверен, что даже не пробуешь хитрить, маскироваться или поддакивать, чтобы усыпить подозрение?»
— Тоби, ты нас слушаешь? — оторвался от размышлений Гай, заметив, что Тобиас даже не пытается вникнуть в разговор.
Компьютерный наладчик смотрел в иллюминатор с отрешенным видом, с застывшими оловянными глазами, словно происходящее вокруг его не касалось.
— Звезды, — ответил задумчиво Тобиас.
— Звезды? — удивленно переспросил Гай.
— Да, звезды… их нет.
— Куда же они подевались?
Гай переступил через растянувшегося на полу Сида, наступив ему на ногу. Сид даже не шелохнулся. Наевшись мяса, он пришел в себя и теперь беспардонно спал, наплевав на все их проблемы. Гай протиснулся между ним и Тобиасом и выглянул в иллюминатор. На все черное небо светила ослепительно бледная, круглая луна. Ее сияющий диск висел строго над головой, и, чтобы увидеть его полностью, Гаю пришлось высунуть голову наружу.
— Их затмила луна, — уверенно произнес он, пытаясь вернуть Тобиаса в прежнее русло разговора. — Тоби, мы здесь ломаем голову, что нам делать, если Шак попытается проникнуть в трюм через пробоину?
— Звезд нет, — будто и не слышал его Тобиас. — Должны быть, а их нет. И луна необычно огромная. И светит почти как солнце. Так не бывает.
— Да это всего лишь полнолуние! Очнись!
— Если ты не привык смотреть на звезды в городе, то хотя бы вспомни, как было на побережье. Все небо сверкало от звезд.
