– Подтверждаю, – на этот раз по-регесторски молвил судья. Ха-ха! Конечно, ты подтверждаешь! Ненави-и-ижу! Мне конец! – И также подтверждаю, что ты сама искренне веришь в свои слова. Но вера не критерий истинности, а правда не всегда проста и понятна, часто она коварна, субъективна и на поверку оборачивается ложью. Суждения, основанные на вере, предрассудках и твоей личной, желательной правде, ненадежны, они иллюзия разума, призванная сохранить его стабильность, избавить от болезненных разочарований. Вот почему в Воленстире не принято выдвигать голословных обвинений, судить о событиях, не обладая всей полнотой знания о них. Но все как один встанут на твою защиту, если предоставишь доказательства. У тебя они есть?
Какие еще доказательства?!
– Почему ты не сообщила о похищении Виолы Явель сразу? Это преступление – не сообщить о преступлении.
Я молчала.
– Тебе угрожали? Почему ты не поведала об этом даже своему представителю? Ну же, объясни, спаси себя, свою жизнь. Когда господин Тарэзэс напал на тебя, ты была одна?
Это все тупость какая-то!
– Нет, ты была не одна, – вел сам с собой занимательную беседу распорядитель. – У тебя есть свидетели. Свидетели твоего нападения на него? Или его нападения на тебя? Раз ты невинна и суд несправедлив к тебе, потребуй химической проверки в штабе, тогда мы разберемся во всем от и до, истина наконец восторжествует, а виновные понесут заслуженное наказание.
Услыхав про проверку, Шамраг оживился. Надеялся на мое согласие? Определенно. Как и вся площадь.
Но не этого ли они добивались?
Выведать все про Эдварду, Карлу, девочек из филиала?
Пауза тянулась целую вечность.
Наконец я медленно качнула головой, прекрасно отдавая себе отчет, на что именно себя обрекаю.
– Видишь, либо честность, либо заплати свою цену. – Судья развернулся к толпе. – Отныне Флориан Келерой – азаари Бадда Тарэзэса и подданная Тамико. Если никто не желает выдвинуть новых обвинений, то… приговор вынесен.
В воцарившейся тишине распорядитель покинул платформу.
Вот и все. Более никто не стоял между мной и моей бородатой погибелью. Интересно, он тут свершит свою месть или за угол отведет?
– Ты действительно собиралась убить его, сумасшедшая?
– Угу.
Тарэзэс не спеша направлялся к нам.
– Почему ты не рассказала о нем мне или Феликсу? Ты могла всего этого избежать.
Сейчас я была слишком утомлена, выжата до последней капли, чтобы спорить с начальником, доказывать ему, какой он козел. Не осталось никаких моральных сил даже бояться. Если бы существовал способ спастись, возможно, апатия бы развеялась, я бы зажглась снова и боролась за свободу, за жизнь – свою, Фрэнка, девочек, – но… Где он, этот способ?
Дорогу неотвратимо приближающемуся Тарэзэсу заступил Шамраг.
– Бадд! Тебя и твоих парней уделала девчонка? – ехидно протянул он. – Ха! И ты не постеснялся после этого притопать на площадь?
Волосатый извращенец шмыгнул носом, вытер кровь с губ рукавом и самодовольно усмехнулся.
– Шел бы ты… Люго. Я хотя бы не упустил ее, как ты свою «неприкасаемую». И кто из нас больший клоун, скажи мне? Кстати, спасибо, что разрядил ее резерв для меня. А теперь извини и позволь пройти, я слишком долго ждал этой встречи. Сли-и-иш-ш-шком!
– Я хочу пообщаться с Флориан.
Тарэзэс рывком вынул из ножен на поясе длинный кинжал.
– Позже пообщаешься. – В хриплом голосе мелькнуло предупреждение. – Мне послышалось или ты объявил охоту? Вот и охоться. А у меня с азаари, как ты понимаешь, есть дела поважнее. – Поудобнее перехватив рукоятку, он проковылял мимо бравого генерала.
Вскоре массивная фигура остановилась в паре шагов от меня, заслонив собой солнце. Я снова разглядывала решетку под ногами, но в поле зрения попадали и вымазанные кровавым песком руки, машинально игравшие с кинжалом. Они крутили его замысловатым образом, перекидывали из ладони в ладонь. Сталь сверкала угрожающе.
– Уже присматриваешься к моим сапогам? – хлестнул намеком мерзавец. – Похвально.
Я немедленно вскинулась, наши взоры сцепились: его, пылавший предвкушением желанной расправы, и мой, исполненный ледяного презрения, отвращения к садисту.
Плевать на их приговор! Я – это я, графиня Келерой, свободной родилась, свободной и умру, ему не сломать меня.
Тарэзэс расплылся в понимающей улыбке.
– Думала, выходка на ярмарке и попытка убийства сойдут тебе с рук? Это было весьма непросто… но… все сложилось даже лучше, чем я предполагал. Твоя жизнь теперь принадлежит мне – официально, и я заставлю тебя заплатить. За все. Да-а-а… с превеликим удовольствием займусь твоим воспитанием, вонючая шмарь. – И, подавшись вперед, добавил очень тихо и ласково: – Не обольщайся, Фло… При желании сломать можно каждого.
Я убью его. Точно убью. И да, внутри я едва ли не захлебывалась от паники, всепоглощающей, поднимавшейся из глубин подсознания. Но я все равно убью его! Убью! Убью! Он ответит… Клянусь!
– Так, значит, вот зачем она здесь? Всего-то?
Зрачки Тарэзэса сузились, он будто только заметил присутствующее рядом недоразумение – моего директора.
