Тарэзэс вымылся, облачился в черный дорогущий шелк. Безупречность образа нарушала медицинская сетка, прикрывавшая разбитый череп. Я отвела взор. Мрак под сердцем всколыхнулся, в нем притаилось нечто – моя дикая необузданная суть, безжалостная и хладнокровная, и пусть сейчас она не способна ничего изменить, пусть на ней цепи, но она там… и она ждет момента… Ха! Все же знатную трепку я устроила этому шакалу… отодрала, как вшивую псину… А как он драпал от меня…
Между тем кабина наконец поехала вниз, а спальные районы Тиреграда назад.
– Улыбаешься? – буднично поинтересовался гад. – Да, тебе понравится.
Внутренний зверь не сдержался, продемонстрировал клыки.
– Представляла, как буду убивать тебя, – процедила злобно. Но даже моргнуть не успела, как чужая клешня уже сжалась у меня на горле и вдавила в стекло.
– По-воленстирски, Фло, – нежно потребовал он, рассматривая в упор. – Повтори, пожалуйста, правило для азаари по-воленстирски.
Нет! Я упорно молчала. Если подчинюсь, еще что-то от меня прежней отломится.
– Не знаешь как? – сочувственно и даже будто бы устало спросил Тарэзэс. – По-воленстирски «хозяин приказывает, азаари исполняет» будет… – Перевод он произнес чуть ли не по слогам. – Повторяй.
Нет!
– Неужели ты еще не поняла, Фло? – терпеливо продолжал мерзавец. – Если достойный воленстирец дает слово, он обязан его сдержать, иначе покроет себя позором. Ты же не сомневаешься в моем благородстве, правда же?
Ублюдок насмехался! Я сглотнула, когда его ладонь, словно паук, поползла на лицо, продолжая одновременно прижимать мой затылок к стеклу. Сам Тарэзэс задумчиво рассматривал пейзаж за окном.
– Так вот… Я замотивирую тебя… – Его пальцы крепко стиснули переносицу. – В следующий раз, когда ты заговоришь по-регесторски, я сломаю тебе нос. Даю слово, Фло.
О боги, демоны, кто угодно! Меня накрыло паникой. Я этого не переживу!
– Итак, главное правило для азаари, пожалуйста.
Внутренний зверь утробно зарычал.
– Либо говоришь, либо я его ломаю. Ну же, Фло… давай, не упрямься. Придется мне потом долго-долго с ним возиться. Обратно вправлять. Может, даже несколько раз. Мы ведь не хотим испортить твою красоту? Считаю до трех… Один… два…
Я повторила, поглоти его пекло! Повторила! Выдавила из себя эти отвратные варварские слова, и Тарэзэс сразу отпустил меня, довольно кивнув.
– Молодец, не совсем сумасшедшая, стоп-кран имеется и дрессировке поддаешься. А то после нашей сегодняшней стычки я начал подозревать твоего директора-очкодрала в правоте. Регесторские боевики – фанатики через одного, но обычно мозги им промывают в Боевой школе. После нее большинство уже не способны логически соображать, только тупо выполнять приказы и грезить геройской смертью в бою. Хорошо, что это не твой случай… – Негодяй плюхнулся на лавку, закинул пятку на коленку и указал на место рядом с собой. – Присаживайся.
Я зыркнула исподлобья, Тарэзэс укоризненно усмехнулся.
– Не компрометируй меня, Фло. Разве в регесторском обществе принято сидеть, когда дамы стоят? Так что либо садись рядом, либо сейчас сядешь на колени.
Урод… Гневно пыхтя, я опустилась на край проклятущей лавки, уставилась в непроглядное окно.
– Тебе придется научиться. И привыкнуть. – Щекой я ощущала его пристальный взор. – Старая жизнь кончилась, началась новая, пора приобретать манеры. В Воленстире принято демонстрировать почтение на коленях, ты же теперь одна из нас…
– Я никогда не буду одной из вас, – тщательно сложила я непослушные звуки в чужую фразу.
– У тебя больше нет выбора. Ты азаари.
О, ему доставляло особое удовольствие напоминать об этом.
– Ты моя азаари, Фло, смирись. – Специально дразнится, тварь, едва не облизывается. – Не поверишь, но, как только мы впервые встретились в том позорном клубе, я сразу понял, чем все закончится – рано или поздно ты окажешься в Воленстире, ведь в Регесторе почти не осталось мужчин, способных обуздать таких диких сук. – Он выразительно приподнял бровь. – Да-да, уж кое-что я в бледных женщинах смыслю… и ты наша, Фло.
Мрак внутри протестующе забулькал. Ничего-ничего, потрепись пока…
– А твоя неуемная гордыня… мм… так и молит себя сломать. Если бы не вонь, как от предсмертной шлюхи, я бы точно завелся. Уж очень ты похожа на мою любимую женщину… – Он замолчал, помрачнел, ненадолго погрузившись в нерадостные мысли. О бедняжке Карле думал, извращенец. Никогда ты ее не увидишь, гад. Никогда! – Так, ладно. Вот что меня интересует прямо сейчас. – Черные глаза смотрели предельно серьезно. – Нам известно, что боевые маги не переходят в аффект просто так. Для подобного состояния требуется значительное потрясение, и я желаю знать, из-за чего ты взбеленилась сегодня на складах? Неужели ты действительно
– Всей душой, – прошептала я.
Тарэзэс удивился.
– Вроде я не убивал твоих родителей, не совращал твоего брата, не расчленял невинных младенцев за пять минут до нашей встречи? Так что же стало причиной? Почему твою башню сорвало? Хотелось бы разобраться. Расскажи, пожалуйста.
О, я расскажу, тебе… расскажу, когда буду убивать.
– Не знаю почему.
