Посетители завопили, бросились врассыпную, повсюду замелькали фигуры легионеров, кто-то что-то орал, в небе грохотали взрывы сигнальных ракет. Тьму рвали вспышки света. «Покушение на управляющего!» – все, что я разобрала в суматохе приказов. Тарэзэс лежал на ковре с развороченным плечом, хрипел и захлебывался кровью.
ВОТ ОН, МОЙ ШАНС! БЕЖАТЬ!
Не раздумывая, я вскочила и помчалась к выходу. Скорее!
Но далеко не убежала. Чья-та рука поймала меня за талию, и мгновение спустя я провалилась в беспамятство.
Сколько прошло времени? Дни? Может, недели? Фрэнк не представлял. В кромешной тьме легко свихнуться, но звать на помощь он не спешил. В самый первый раз на его крики явились похитители и дубасили палками до тех пор, пока он не перестал скулить и молить о пощаде, то есть пока не потерял сознание.
Придя в себя, Фрэнк разрыдался прямо в очках, заклеенных лентой, которую никто так и не содрал. Тело превратилось в один большой синяк, голова раскалывалась, ребра жгло огнем, а во рту едкая кровь залила щели от выбитых зубов. Это конец. Шамраг нашел его. Больше некому! Слезы лились ручьем, он вздрагивал и выл. И тогда его услышали снова. И снова мрак разорвался краснотой. Фрэнк просил их перестать, поджимал колени, катался по сырой земле. Но ублюдки удалились, когда посчитали нужным, бросив его ни живого ни мертвого в грязную лужу.
Более Фрэнк не решался даже стонать, просто лежал, дрожал от холода и пугающей неизвестности. Зачем… зачем они так над ним издеваются? Тишина и мрак не знали ответа.
Поэтому ответ отыскался сам. Все из-за Флорьки! Зачем он поперся на ту площадь?! Заче-э-эм, идиот?! От баб одни беды! Они коварные, лживые мрази! Черная тетка-убийца и Митра, овца с большими глазами, отлично использовали его! И почему только он такой невезучий, а сестра наоборот? Не взорвалась в институте, не села в тюрьму! Она всегда выворачивалась! А Фрэнк?! Единственный раз, когда ему надо было вывернуться, и тогда не подфартило. Суки! Все они! И теперь он сдохнет тут из-за них? Разве это справедливо? Фрэнк еще ребенок вообще-то. Если бы он обладал даром, то еще два года рюкзак в колледж бы носил.
Юноша варился в собственной боли и жалости к себе, приправленной бессильной злобой. Одни и те же мысли водили хороводы вокруг поплывших извилин, ползали, как тараканы. Сестра – стерва, Митра – шельма, Эдварда – маньячка. Порой Фрэнку и в самом деле казалось, будто рядом кто-то есть… кто-то ходит. И песок, тонким слоем насыпанный на полу, едва уловимо скрежещет под чьими-то подошвами. В такие моменты он затихал, замирал. Чужое присутствие наводило жути, и он не знал, реальные ли это звуки или плод больного сознания.
Когда решетка, лязгая полозьями, отъехала в сторону и раздались шаги, Фрэнк даже обрадовался. На секунду. А затем испугался. Они возвращаются? Снова лупить его? Только не это! На нем и так нет живого места! Внезапно вспыхнул яркий, слепящий даже через липкую ленту свет, из которого явились темные силуэты.
– Пожалуйста… Не на-а-адо… – Фрэнк пытался вжаться в угол, но его грубо схватили за локти, потащили обратно и поставили перед кем-то на колени.
Перед Шамрагом?
Нет. Этот мужик был выше калеки-генерала, широкоплечий, но не перекачанный, и профиль у этого точеный, слишком резкий.
Кто он?
Судья? Или уже палач? Ясно одно – он здесь главный, остальные лишь беспрекословно подчиняются. И сейчас… сейчас этот тип решит судьбу Фрэнка! И порешит его. Он мигом вспотел, ощутив на себе чужой, изучающий взгляд, сердце заколотилось о больные ребра. Надо, чтобы его поняли! Предки, пусть поймут! Фрэнк ни в чем не виноват и смерти не заслужил!
– Послушайте, я не хотел! Ничего не хотел! Они сами… заманили меня, ударили по голове, выкачали кровь! А я… не хотел никому создавать проблем, брать чужое. Пожа-а-алуйста! Не обвиняйте меня, это все они, безумные суки, и сами…
Удар ботинком в челюсть опрокинул Фрэнка навзничь. Кровь и сопли потекли в горло, пришлось глотать их, чтобы не захлебнуться.
– Оставим нецензурную брань за пределами нашего общения, – произнес вкрадчивый голос по-регесторски, и лишь неуловимый акцент подтверждал, что перед ним воленстирец. – Насколько мне известно, молодому лорду не пристало выражаться столь бескультурно.
– Простите, сэр, я больше не буду. – Если это поможет, Фрэнк впредь не матюгнется ни разу! Да он все что угодно сделает, только бы эти пытки прекратились и его освободили! Абсолютно все!
Пока дрожащего парня поднимали за вихры, важный господин поставил себе стул и уселся на него.
– Давай так, Фрэнк. У меня есть несколько часов, и я даже готов потратить их на тебя, послушать, как ты докатился до такой жизни. Давай расскажи о себе и о своей сестре поподробнее.
– Так это все из-за нее?! Ну конечно, из-за Флорьки!
