– Тогда постарайся остаться в живых, – отрезал симхаэт. – Мёртвым ты ей не поможешь. Здесь земли дикарей, и моя дочь на волоске от гибели. Но о тебе беспокоится больше, чем о собственной участи. Ей совсем небезразлично, что будет с тобой!
Охой встал с колен и выпрямился. Очертания его фигуры внезапно расплылись, из-за спины словно выросли крылья, ослепительно-белое свечение окутало юношу. Мужчина изумлённо моргал. Но вот Свет стал рассеиваться, словно втягивался под кожу, и перед горбуном вновь предстал щуплый, безволосый паренёк.
– Теперь ясно, почему моя дочь выбрала тебя, – задумчиво произнёс отец Синголь. – Ты сумеешь защитить её от Апанхура?
– Тот, кого вы зовёте Апанхуром, приходил ко мне прошлой ночью. И хотя у меня не было оружия, он испугался и убежал. Словно узрел чудовище.
– Для него ты и впрямь чудовище. Я только что видел, как из тебя рвётся Свет Аллара. Апанхур же – слуга Хунгара. Сам он не может к тебе приблизиться и поэтому вступил в сделку с дикарями. Дикарей Свет не остановит, они до тебя непременно доберутся. Синголь оставаться здесь тоже смертельно опасно. Я боялся бежать сегодня ночью, Апанхур кружит поблизости. Он грозился принести мою дочь в жертву Хунгару, а мне с ним не справиться. Но раз ты можешь защитить от него Синголь, бежать нужно незамедлительно! – И симхаэт посвятил юношу в свой план: – После того как дикари закончат ужин и вождь введёт Синголь в шатёр, она подмешает в его питьё снотворное. Когда он заснёт, я проберусь в хижину и выведу дочь. Дожидайся здесь! Как только мы выйдем, присоединяйся к нам. Двинемся вдоль ложбины в сторону холмов.
Со стороны пещеры послышались шумные радостные выкрики. Симхаэт прислушался, лицо его исказилось.
– Что случилось? – встревожился Алзик.
– Мерзавец Акхак требует, чтобы лучшие воины были свидетелями его брачной ночи с моей дочерью. А потом пришли ему на помощь, потому что он староват для такой молодой жены. При свидетелях Синголь ничего не сумеет сделать! О боги! Что ж, я убью их столько, сколько сумею, а ты беги отсюда, мальчик!
Алзик крепче сжал нож Апанхура:
– Если дело дойдёт до драки, я буду с тобой. Но возможно, удастся её избежать. Ты можешь быстро найти несколько больших шкур?
Вождь втолкнул Синголь в вонючий «шатёр», следом ввалилось полдюжины дикарей. На их рожах не было раскраски, отчего они выглядели ещё более омерзительно. Симхаэтка дрожала от страха и отвращения.
– Толмач! – орал, надрываясь, Акхак. – Найдите этого двугорбого урода!
– Я уже здесь, Акхак, – раздался со стороны полога спокойный голос. – Стало прохладно, двугорбый урод решил одеться.
Облачённый в длинные шкуры, распираемые спереди и сзади горбами, толмач выглядел внушительно. Как любой симхаэт, он превосходил дикарей ростом и был куда выше жирного Акхака, несмотря на свои горбы.
Синголь постаралась успокоить дыхание. Отец не даст её в обиду!
Губы Акхака растянулись в усмешке:
– Ты обещал сделать из этой дикой кошки послушную козочку, проверим, как ты справился.
Дикари заржали. Акхак издевательски продолжал:
– Ты, как и эти воины, будешь свидетелем моей брачной ночи с симхаэткой. Кстати, ты удостаиваешься подобной чести не в первый раз, не так ли?
– Не в первый, – согласился горбун. – Но что-то мне подсказывает, в последний.
– О, нет, это только начало! Ты же слышал, что сказал слуга чёрного бога? Ты ещё не раз будешь наслаждаться зрелищем моей любви к женщинам симхаэтов! Причём не только любоваться, но и участвовать! Не вздумай разочаровать меня, как в прошлый раз. Шаман неплохо срастил твои кости, но я могу перебить их снова. Даже любопытно, как ты справишься без него. А теперь прикажи моей козочке обнять доброго Акхака.
Толмач приблизился вплотную к дочери, закрывая её от жадных взглядов дикарей:
– Синголь, сделай вид, что распахиваешь Акхаку объятия. Начинай, Алзик!
Охой раздвинул полы шкур и навёл на вождя кристалл.
Что произошло дальше, Акхак не понял. Только что перед ним стояла испуганная девушка, затем толмач передал его приказ, девушка сделала робкий шаг вперёд, развела руки для объятий и вдруг…
Вместо девушки, покачиваясь на длинной толстой шее, на него уставилась громадная морда.
– Иди ко мне, я тебя поцелую, – предложила морда и разинула вытянутую пасть с двумя рядами острых зубов.
Акхак дико завизжал, подскочил и запрыгнул на топчан с резвостью, которую никто бы не заподозрил в человеке его комплекции.
– Слышите, как вопит? – обернулся толмач к изумлённым дикарям. – Всегда он так! Одержим страстью к нашим женщинам!
– А-а-а-а!!! – визжал Акхак.
Пасть метнулась к нему и облизнулась:
– Как я люблю тебя, мой супруг! Какой ты сладкий, жирный, вкусный!
– А-а-а-а!!! – Вождь отпрыгнул на край топчана.
– Вида ли?! – подмигивал горбун растерявшимся воинам. – Скачет, как юный козлик, а ещё боялся, что стар для молодой жены! Вам бы такую прыть!
Акхак издал новый визг и, не удержавшись на краю топчана, рухнул на земляной пол.
– Ну-ка поднимите его. Пусть немного отдохнёт. – Симхаэт обернулся к дикарям и, опустив ладони на плечи Синголь, отодвинул девушку в сторону, освобождая проход.
