– Мы с женой мечтали избавить народ Симха от бесплодия, навлечённого проклятием Хунгара. И отправились в земли дикарей, чтобы отыскать чудодейственный корень. Жена погибла, а меня больше года выхаживал здешний шаман. Не все кости ему удалось срастить правильно, – симхаэт указал на горбы и левую ногу, которую он подволакивал при ходьбе, – но в целом его лечение было успешным. Когда я пошёл на поправку, шаман стал учить меня целительскому искусству. Откуда он явился, понятия не имею, но знал он не меньше, чем наши предки, приплывшие из-за моря. Из-за него я не бежал, когда уже мог. Одну луну назад он сказал: «Я ухожу. Дождись знака и возвращайся к своему племени». Сегодня я получил знак. Появилась ты, очень похожая на мою жену.
– Может быть, твоя жена была моей родственницей, – предположила девушка. – Моего деда зовут Симхарух. Ты его, случайно, не знаешь?
Толмач вздрогнул:
– Ты ещё не назвала своё имя.
– Синголь.
– Сколько тебе лет, Синголь? – Голос симхаэта внезапно сел.
– Недавно исполнилось пятнадцать.
– Твои родители живы?
– Все их считают погибшими, они пропали, когда мне было три года…
Синголь вдруг осеклась, а толмач хрипло сказал:
– Я знаю Симхаруха. Твой дед доводится мне отцом.
В этот миг полог распахнулся, и в «шатёр», сопя, как боров, ввалился Акхак.
Луна зависла над конусообразной постройкой, вокруг которой, приплясывая и радостно вопя, столпились мужчины с факелами. Затаившийся в кустах Алзик рассматривал лесных людей. Синголь определённо не принадлежала к их племени! Мужчины были низкорослыми, имели кряжистые, необычайно мускулистые туловища, мощные короткие ноги и непропорционально длинные руки. Из постройки выбрался толстяк, чья толщина едва ли уступала его росту. При его появлении вопли усилились. «Акхак! Акхак!» – орали факельщики.
«Где же они прячут Синголь?» – мучился юноша.
Словно отвечая на его вопрос, вслед за толстяком вышел человек, скособоченный так, будто спереди и сзади у него под кожей было вшито по мешку. «А этот похож на Синголь», – удивился охой, и в следующий миг едва не закричал. Скособоченный вёл девушку!
Толстяк в сопровождении факельщиков важно прошествовал вперёд. Человек с мешками, сжимая ладонь жавшейся к нему Синголь, прихрамывая, шел за толстяком. Вся процессия двигалась по направлению к скале, нависавшей слева от Алзика.
– Там их главное логово, – тихонько прорычал Клык.
Крадучись, юноша и волк стали подбираться ближе к скале. У входа в пещеру толстяк остановился, дожидаясь скособоченного, схватил Синголь за локоть и поволок внутрь. Факельщики исчезли за ним. Человек с мешками постоял немного и, понурив голову, побрёл вдоль скалы. Как раз в сторону кустов, где прятались Алзик и Клык. Волк боднул спутника:
– Хочешь с ним пообщаться? Предоставь дело мне!
И пополз к мужчине. Когда расстояние сократилось, Клык подобрался, сделал несколько размашистых скачков и взвился в воздух. Человек не успел опомниться, как волк повалил его на спину. Алзик метнулся следом и, стараясь не выдавать своего присутствия, наставил на поверженного талисман.
– Зачем туда потащили Синголь? – послал вопрос юноша, но упавшему казалось, что его вопрошает оскаленная волчья морда с горящими жёлтыми глазами.
С точки зрения волка, человек вёл себя неправильно. Люди в таких ситуациях начинают кричать или драться, этот же сохранял спокойствие. Клык слегка растерялся.
– Что тебе за дело до моей дочери? – ответил вопросом на вопрос поверженный и вдруг одним резким толчком зашвырнул волка в колючий кустарник и вскочил.
Алзик выдвинулся вперёд:
– Синголь – мой друг!
Охой направил в сознание незнакомца образы: ладонь Синголь под своей щекой, пальцы Синголь, которые вкладывают ему в рот ягоды малины…
– Ты охой Алзик? – спросил после паузы человек.
– Я Алзик, охой, – кивнул парнишка. – И пришёл узнать, всё ли в порядке с Синголь. Клык сказал, её забрали лесные люди. Я боялся, что её обидят, но, раз ты говоришь, что она – твоя дочь…
– Клык – этот волк? – Незнакомец указал на скулящего зверя, пытающегося выбраться из куста.
– Да. Клык – мой друг. Раньше у нас с Синголь был друг-медведь, но он попал в ловушку и погиб.
– Как звали медведя?
– Пышка. Синголь приказала ему заботиться обо мне. Я думаю, что и волков тоже попросила она.
Мужчина помолчал, скептически рассматривая охоя. Затем покачал головой:
– Похоже, моя дочь тебя любит… Ничего не понимаю! Чем такой невзрачный заморыш, как ты, мог её прельстить? Неужели у симхаэтов совсем не осталось парней?
От этих слов ноги Алзика сделались ватными. Он уронил руку с талисманом, опустился на колени и упёрся лбом в землю. Клык, освободившийся от куста, тыкался мордой то в одно его плечо, то в другое.
– Не время предаваться чувствам, – заметил горбатый. – На тебя объявлена охота.
– Мне всё равно.
– Тебе неважно, что будет с Синголь?
Алзик поднял голову:
– Я говорю не о Синголь. Мне всё равно, что случится со мной.
– Значит, ты её совсем не любишь.
– Это неправда!
