Алексей шел по проспекту, весь в снеговых хлопьях, обуреваемый эмоциями. Куда шел? Да хэ его зэ, как любил выражаться Петрович, когда к нему приставали корреспонденты с вопросом, какое место займет «Аврора» в нынешнем сезоне.
Его не заботило, где он проведет остаток этой злополучной ночи, что будет завтра есть, как скрываться от милиции. Под надвинутой на брови шапкой долбилось одно-единственное: надо найти Анку, надо найти ее!
Куда она подалась? К себе домой? Сомнительно. Там вернее всего нарваться на засаду, они это весь вечер обсуждали, пока шли к Миклашевским. К друзьям-музыкантам? Но они в большинстве своем должны быть уже переловлены и посажены в предвариловку.
Касаткин терялся в догадках, а между тем настала самая глухая ночная пора. Мороз крепчал, пурга не утихала. Проспект, оживленный в ночные часы, стал совсем пустынным. Алексей сбавил шаг — брел по тротуару, втянув голову в плечи и спрятав руки в рукава пальто. Раза три мимо проезжали патрульные машины, одна даже ход замедлила, и он спрятался в подворотне.
Так не годится. Либо околеешь, либо опять угодишь в застенки.
Вариант возвращения в квартиру Миклашевских исключался, и Алексей зашел в первый попавшийся подъезд. Здесь было грязно, зато относительно тепло. Он поднялся на верхний этаж и сел на лестницу, привалившись боком к перилам.
Задремал. Во сне ему явились фантасмагорические видения: воины в кольчугах шли по чавкающему болоту, а впереди выступал профессор Миклашевский. Зыбкая почва уходила из-под ног, но он клал перед собой портфель, становился на него, перепрыгивал на кочку, перекладывал портфель немного вперед и так, с его помощью, двигался к цели. А целью была маячившая за тростниковыми зарослями полуразрушенная крепость, над которой развевались стяги с надписями «ХК Аврора». Профессор указывал на них сухим скрюченным пальцем и что-то лопотал на старославянском.
На рассвете Касаткина разбудила уборщица. Она приняла его за бродягу, шуганула веником и пообещала позвонить участковому. Общение с представителями власти не входило в планы Алексея, и он спешно покинул подъезд.
Выйдя на улицу, поежился. Показалось, что к утру стало еще морознее. Возможно, так оно и было. Над городом занималась блеклая ноябрьская заря, пешеходов на проспекте заметно прибавилось. Выдыхая клубы пара, они сновали по улице в обоих направлениях. Машин тоже стало больше, они фырчали и месили колесами не успевший слежаться снег. Метель, однако, прекратилась.
Алексей дождался, пока откроются столовые, зашел в ту, что первой попалась на пути. Малость отогрелся, стянул со столика два ломтя хлеба. Это не являлось правонарушением — хлеб в столовых подавался бесплатно, просто лежал в тарелочках, на замызганных скатертях, рядом с солонками и перечницами.
Пока грелся и жевал черствый мякиш, оформилась идея: куда идти. При отсутствии денег выбор был небольшой. Выйдя из столовой, Касаткин зашагал к Аптекарскому острову, тем же маршрутом, каким вчера шли с Анкой, только в обратную сторону.
Логика была вот какая: милиционеры уже обыскали гараж Хряка и никого там не нашли. Какой им интерес еще раз туда заглядывать? Хряк, вероятнее всего, в камере, вместе с другими, маманя его знаменитая приедет из Монголии нескоро. Почему бы не воспользоваться пусть худым, но все-таки приютом?
После полудня из-за туч выбралось солнце. Тепла оно не давало, но идти стало веселее. Совершенно окоченевший Касаткин добрался до гаража. Ворота оказались незапертыми, замок выломан. Он подивился неаккуратности правоохранителей. В гараже мотоцикл и прочее. Начнутся потом тяжбы с заслуженной артисткой балета из-за пропажи…
Алексей толкнул вихлявшуюся створку, вошел в гараж. Со света не сразу разобрал, что там, внутри. И услышал знакомый голос:
— Ну вот и вы! А то я уж, признаться, заждался…
Касаткина будто к полу пригвоздили. Следователь Колокольников! Он стоял возле мотоцикла, любовно похлопывал по сиденью.
— Отличный аппарат! Сам о таком мечтаю, да с финансами туговато… Вы проходите, проходите! Чего на пороге-то стоять?
Колокольникова будто подменили. Внешность та же, но вместо глупой лупоглазой жабы на Касаткина насмешливо смотрел проницательный интеллигент, и очки только дополняли образ умника.
Алексей отступил, но откуда ни возьмись выросли два безмолвных стража в милицейских шапках. Встали по бокам — никуда не денешься.
На негнущихся ногах он вошел в гараж. Колокольников не без довольства сверкнул стеклами очков.
— Что, удивил я вас? А ведь ничего сложного… Я узнал, что вы гостили у гражданки Миклашевской, а после скрылись. Денег у вас нет, к себе домой вы не пойдете. Каков вывод? Проще всего вернуться туда, откуда вы ушли и где милиция уже побывала.
Выходит, они или ночью, или утром нагрянули к Миклашевским. Объяснение единственное: Юля в отместку за его бегство позвонила им и наплела небылиц.
— Собственно говоря, Алексей Юрьевич, — вещал Колокольников, по-кошачьи жмурясь, — здесь нам с вами делать нечего. Едемте!
Несчастливой оказалась планида. Погулял денек на свободе, и будет.
