— С чего начать?
— Начните с того дня, когда столкнулись с Анисимовым на берегу Волхова.
Касаткин весь обратился в слух. Часть этой истории пересказал ему сам Анисимов, но кто бы поручился за абсолютную точность его слов?
Вот и оказалось, что все было не совсем так. А правильнее сказать, совсем не так.
Фомичев, облокотясь здоровой рукой на койку, спросил:
— Помнишь, мы тогда с тобой повстречались в лесу возле реки?
Еще бы не помнить! Касаткин до сегодняшнего дня думал, что это была последняя его встреча с Денисом, поэтому часто прокручивал ее в голове во всех деталях, выискивал в ней знаки. И ведь был повод! Денис вел себя странно, был углублен в потайные думы.
— Я уже тогда предчувствовал — со мной что-то случится… Пошел к реке, вдруг гляжу: Анисим стоит с двумя парнями. По виду — вылитые гопы.
— Гопы? — Алексей подскочил на стуле. — А конкретнее описать можешь?
— Да… Один щуплый и рябой, с усиками, все время подхихикивал, гаденько так… А второй метра под два ростом, на правой руке наколка с черепом… Его Лешим называли.
— Они! — воскликнул Касаткин, развернувшись к следователю. — Эти двое были среди тех, которые напали на меня… на нас возле Дворца спорта! Рябой мне губу разбил!
Колокольников закивал, соглашаясь.
— Знаем мы этих деятелей. У рябого с усиками кличка Рейх. По паспорту — Гуменников Юлий Николаевич. Давно у нас на учете, привлекался за хулиганку. А Леший, он же Лешаков Илья Дмитриевич, отбывал срок за разбойное нападение. По нашим сведениям, возглавляет уличную группировку.
— Почему же они на свободе разгуливают, если вы про их подвиги все знаете?
— За прошлые проступки они уже понесли наказание, а относительно новых сведений к нам не поступало до поры до времени… Да вы слушайте, не перебивайте!
Фомичев дотянулся до бутылки с грушевым лимонадом, стоявшей на прикроватной тумбочке, сделал глоток.
— В общем, так получилось, что подслушал я, о чем они говорили… Леший Анисиму сказал: профессор богатый, у него дом — полная чаша. Надо только момент подгадать… Я понял, что они затеяли ограбить Юлиного отца, а Анисима звали помочь.
— Почему они именно к нему обратились? — Алексей снова прервал Дениса.
— А к кому еще? Анисим Юлю тоже немного знал… через тебя, через меня. Был момент, когда он к ней клинья подбивал, но она его отшила, у нее на таких придурков аллергия, ты же знаешь… Не мог он этого забыть, с его-то скотским характером. Так что они все верно рассчитали, но он мялся, торговался, а потом я, как дурак, на сухую ветку наступил, они меня и засекли.
Далее, как рассказывал Денис, завязалась драка, которая очень быстро закончилась в пользу стороны, обладавшей значительным численным превосходством. Его оглушили, и очнулся он в незнакомом месте. Это была малюсенькая комнатенка не то в избе, не то в хате. Бревенчатые стены, спартанская обстановка: два табурета, кое-как сколоченный стол и топчан. На этот топчан его и уложили, связанного по рукам и ногам.
Так начались почти двухмесячные мытарства. Леший первым делом проинформировал его, что Фомичев Денис Романович в списках живых более не числится. Все было подстроено так, что его сочли утонувшим. А значит, он во власти своих похитителей. Анисимов сообщил своим подельникам, что Фомичев будет весьма полезен при осуществлении плана по ограблению профессора. Между Юлей и Денисом — знакомство не шапочное, она ему доверяет. Этим доверием и надлежит воспользоваться.
— Я, понятно, послал их в зад… — Фомичев отпил еще лимонада, прокашлялся. — Они меня голодом морили, а потом заперли и ушли. Сказали: не хочешь работать с нами — подыхай… Я бы и подох, если бы не случай.
— Как же ты выбрался?
— Веревки развязать — дело нехитрое. Дверь тоже в конце концов выбил. И оказалось, что держали меня в охотничьем домике где-то в чащобе. Неделю по лесу блуждал, кору жевал, ягоды. Хорошо еще, что в домике спички нашлись, на ночь костер разводил, иначе б околел от холода. А вчера поздно вышел к реке. В потемках поскользнулся, скатился к воде. Руку вывихнул, головой о камни треснулся… Спасибо, лесник мимо шел, подобрал, в местный медпункт отвез. Оказалось, все это время я в окрестностях Ладожского озера плутал. Сегодня привезли в Ленинград, сюда определили…
В других бы обстоятельствах Касаткин усомнился: возможны ли такие приключения в цивилизованном государстве во второй половине двадцатого века. Но сам только что попал в не менее сумасшедший круговорот, который тоже словно со страниц авантюрного романа сошел.
