– Я не такая, как все, – мне стоило войти в роль, как можно скорее.
«Почему я? – если спросит он. – Почему ты пришла ко мне?»
Но Декстер ждал продолжения.
– Я знаю вещи наперед. Предвижу их.
– Да ну?
И отблеск презрительного недоверия в серо-голубых глазах.
«Господи, как с ним справляется Элли? Наверное, потом он стал мягче…»
– Да. Например, я знаю, что в своем доме ты хранишь пятнадцать пистолетов. Если не считать тот, который лежит на твоих коленях… – вот и началась опасная часть. Наверное, самая опасная. – А так же то, что в комнате наверху в дальней стене сделано бетонное углубление, которое ты используешь вместо сейфа.
– Плохое знание.
Я нервно сглотнула – хотелось придушить Дрейка за «сценарий», так как я бы тоже не порадовалась, если бы ко мне домой пожаловал тот, кто все знает о моих «заначках». И продолжать следовало, как можно быстрее:
– Ты не ладишь с Крейгом. И не напрасно – час назад он сдал твои данные агенту из службы… – я запнулась, силясь вспомнить название странной организации, – службы Контроля.
Сидящий в кресле человек напрягся. Этого ничто не выдало, кроме зазвеневшего напряжением вокруг мощной фигуры воздуха.
Не успела я раскрыть рот, чтобы сообщить об отношениях Декстера с некими Лиссом и Тронтом, как в кармане хозяина дома зазвонил сотовый.
И тут же на меня нацелилось дуло пистолета.
– Кто это звонит, экстрасенс? Скажи, или я тебя пристрелю – считаю до трех…
Я закрыла глаза.
И прыгнула к Дрейку.
– Кто это звонит, экстрасенс? Скажи, или я тебя пристрелю – считаю до трех…
– Это Ронин Крессман, – я равнодушно наблюдала за тем, как секундная стрелка без пауз описывает круг старого, но все еще белого под стеклянным щитом циферблата. – Он желает скинуть на тебя один из своих заказов, хочет спросить, желаешь ли ты взяться. Клиент за спешку платит в полтора раза больше обычного.
Пока из кармана на свет доставался телефон, дуло положенного горизонтально на колени пистолета, продолжало смотреть в мою сторону.
– Алло.
И тишина. На том конце тараторил мужчина. Говорил долго, и каждое слово, которое прозвучало, было за несколько минут до этого в другом временном измерении в точности передано мне Дрейком.
В окно, превращая полутемную квартиру в грот пещеры игры «Half-Life», проникал свет мигающего фонаря.
Звонил Ронин. И предложил он заказ, за который платили в полтора раза больше.
В квартире Рена я находилась уже семь минут. И теперь киллер смотрел на меня иначе – более цепко, более подозрительно и еще более холодно.
– Если это ловушка, – выдал он, наконец, – тебе самой из нее не выбраться, ты это понимаешь?
– Это не ловушка.
– Почему ты пришла ко мне?
Хорошо, что спросил – вовремя, – я успела приготовиться.
– Потому что с тобой можно работать.
– С другими нельзя?
– С другими не хочется.
– Почему?
Он вел себя, как хищник. Как тот самый здоровый зверь, который вроде бы спокойно лежит на полу, а ты все ждешь, что на его теле сейчас дернется мускул, и ты обделаешься от страха быстрее, чем сократится под гладкой кожей мышца.
– Потому что ты не попросишь от меня лишнего.
– Ты уверена?
– Я вижу это наперед.
Он не верил мне – не мог поверить. И в то же время не имел права отрицать, потому что я говорила с ним о вещах, о которых никто в его понимании не должен был знать.
Да, Дрейк знал, куда давить. Обычная женщина, пришедшая к Декстеру с просьбой инициировать ее, вылетела бы из этих апартаментов быстрее той самой пули из пистолета. Или с ней же в придачу.
– Мне проще тебя убить, ты знаешь об этом? Ты слишком много знаешь. Ты опасна.
– Проще. Но выгоднее не убивать.
«Есть элементы, которые во всем этом не сходятся, – какие-то элементы…» – читалось по прищуренным глазам напротив. И яростно вращались в умных мозгах шестерни. Мне оставалось лишь надеяться, что до двадцати пятнадцати – назначенного Дрейком времени «икс» – чрезмерно каверзные вопросы еще не успеют родиться. Но к ним однозначно шло.
– Говори. Потому что пока мне не хочется оставлять тебя в живых.
Черт.
Выедал глаза сигаретный дым – хотелось встать и распахнуть форточку. Теперь в моем тоне звучало откровенное раздражение.
– Можешь не оставлять меня в живых, – на часах девятнадцать сорок три, – но если покинешь это место раньше половины девятого, никогда не узнаешь того, что по-настоящему сильно хочешь узнать.
– Чего?
Теперь мне приходилось рисковать, идти практически ва-банк.
– Того, как перестать быть элементом той системы, которая тебя так сильно раздражает.
