– Давно? Да кто она такая, Дрейк? – я начала ерзать от нетерпения. Но торопить Начальника – все равно, что пытаться сдвинуть с места стоящий на асфальте могучий стальной тепловоз.
– Карна Тан-Олио.
Я притихла. Оказывается, у нашего врага (врагини?) имелось имя. И довольно заковыристое.
– Но кто она такая, откуда ты ее знаешь?
Мой возлюбленный усмехнулся. В который раз той усмешкой, от которой до предела натягивались нервы.
– Вообще-то, когда-то давно мы жили с ней в одном мире.
Я никогда – ни разу – не спрашивала Дрейка о его жизни до Уровней. Знала, что, возможно, наступит «правильное» время, которое однажды наступает для всего (вопрос лишь в том – доживем ли мы до него?), и тогда обо всем он поведает сам.
– Наш мир – он был очень сложным. Сложнее почти всех других, о которых я знаю. Хотя, возможно, это преувеличение.
Все, он был там – целиком и полностью, – в бесконечно далеких воспоминаниях. Зажглись вокруг крыльца, высвечивая на траве желтоватые окружности, воткнутые в землю фонарики.
– Мой мир – Сатаахе. Ему нет точного имени в понятном тебе языке – это примерное звучание.
Я не спрашивала. Слушала.
– И всегда – сколько я себя помню – у нас существовало два властителя. Один – глава мужчин. Второй – глава женщин. Вторая, – и, предвещая мой вопрос, он пояснил: – Нет, мы никогда не боролись и не враждовали, но такой порядок по какой-то причине был заведен еще до меня. У женщин «женская партия», у мужчин «мужская». И мы обо всем договаривались, взаимодействовали, понимали, что, как вы говорите, «инь без ян» не существует.
Перед моим мысленным взором вырисовывалась далекая голубая планета с непонятными законами.
– Почему мы разделились? Нас разделила природа – не знаю, почему. Но находить для нас «вторую половину» было очень сложно – слишком многие показатели должны были совпасть. Психологические, физические, энергетические. На подбор иногда уходили десятилетия – и всегда бесконечные тесты, анализы, сбор статистики. Детей рождалось мало, и каждый являлся поводом для праздника всей расы.
Я прочистила горло:
– То есть не как у нас? Вы не сходились по любви?
– По любви? – Дрейк даже повеселел. – Нет, мы очень давно ушли от эмоций, сохраняя энергобаланс. Возможно, за это нас и наказали – за излишний ум, логику – мне трудно судить. Но у нас женщине однозначно невозможно было забеременеть, как у вас, – случайно, например. Или же просто от того, что кто-то вставил в нее член и выплеснул внутрь долю спермы. Нет, у нас было… заковыристее. Мы всегда жили очень долго, а смерть чаще всего наступала по желанию того, кто решал, что прошел и понял достаточно для того, чтобы перейти в бестелесную форму существования. Не смерть даже – переход. И, казалось бы, дети нам ни к чему. Зачем увеличивать численность расы, «старые» члены которой практически не отходят в мир иной? Но, все же, мы искали друг друга – мужчины женщин, а женщины мужчин. Искали и будем искать – собственно, для этого мы и рождаемся разнополыми.
Я в который раз за эти длинные сутки подумала о том, что родилась в очень даже симпатичном мире. Ну и подумаешь, что у нас свои проблемы: войны, президенты, кое-где нищета или недостаток совершенных открытий. Зато мы спокойно рожали детишек без длящихся сто лет подряд тестов на совместимость.
– И ты, когда жил там, свою пару не нашел?
Каверзный вопрос, но я уже знала ответ: «Если бы нашел, то не сидел бы сейчас здесь». А Дрейк был со мной.
– Нет, не нашел. В то время я как раз был назначен главой мужской коалиции, а Карна пришла главенствовать над женской чуть позже. Вот тогда-то все и изменилось.
Великий и Ужасный совершенно невесело хмыкнул, а я подумала о том, что «лысая», вероятно, уже тогда была дурой.
– Почему изменилось? Она отказалась с вами сотрудничать?
«Феминистка»?
– Нет. Но одновременно с ее назначением на пост в нашем мире отыскалось новое и, вероятно, последнее местоположение кристаллов-матриц.
– Что это такое?
– Что? – Дрейк вспомнил про лимонад – взял стакан, сделал глоток. – Это структуры чистопородного материала. Живого материала, из которого когда-то давно был изначально выстроен наш мир.
Все страньше и страньше. Воображаемая голубая планета теперь казалась мне населенной инородным разумом и напичканной монолитными глыбами кристаллической основы. Наверное, в действительно все выглядело совершенно иначе, но транслировать изображения напрямую из головы Дрейка я не умела.
– И эти решетки нашлись не вовремя. Или же не вовремя о них узнала глава женской коалиции, потому что это именно она предложила не сохранять их для более поздних сроков, чтобы корректировать, как это делалось раньше, изношенную структуру мира, а использовать их для создания новых людей. Мол, зачем нам эти сложности с детьми? Мы просто сделаем новых членов общества…
– И ее поддержали?
– Удивительно, но ее поддержали почти все женщины и часть мужчин.
– Но почему?
– Потому что это, вероятно, означало бы больше шансов впоследствии найти свою пару.
– Из клонов?
Лысая уже тогда была сумасшедшей. Или же я чего-то не понимала.
