Всю дорогу до особняка они молчали. В коридоре она помогла ему раздеться; Пират теперь сидел под тумбочкой – взирал на них обоих, низко опустив голову.
– Что-то не то с котом, – нахмурился Стив.
– Может, живот у него болит.
У Лагерфельда от этой фразы что-то застопорилось в голове. Казалось бы, обычные слова – у любого может болеть живот. Может. Но Тайра вместо слов всегда «посмотрела» бы. И уж точно попыталась бы помочь коту вместо того, чтобы тащить Стива в спальню, куда она сама, оставаясь скромной даже после множества проведенных вместе жарких ночей, никогда его первая не тащила.
– Идем?
– Знаешь, я хотел почитать.
– Может, позже?
– Нет, сейчас.
В голове Лагерфельда звенел звонок – дребезжал, как сломавшаяся сигнализация.
«Это не Тайра», – впервые мелькнула четкая и оформившаяся мысль и своим появлением напугала его до чертиков.
На лице его не дрогнул ни единый мускул, выражение глаз чайного цвета не изменилось, пульс не зашкалил – недаром он был нейрографом высшей степени, – но мозг вдруг сделался холодным, отстраненным. И он впервые за это утро позволил себе взглянуть на свою даму сердца «со стороны».
На вид Тайра. Длинная юбка, ее любимая тонкая блузка из зеленого шелка, босые ступни. Улыбка ласковая, волосы струятся вдоль плеч, образ четкий, манящий, исключительно манящий… Не находись сейчас Стив в режиме максимальной степени контроля, он бы уже обнял ее – прильнул к губам своими, обрадовался бы тому, что она вдруг решила так – сама.
Но ее глаза – вот что не давало ему покоя. Цвет тот же, разрез прежний, пушистые ресницы призывно порхают… вот только из глубины ее зрачков на него смотрел кто-то другой. Чужой.
Стива вдруг, несмотря на контроль, пробил озноб.
Тайра попросту не умела так смотреть. Как будто огромной любовью маскировала свое истинное к нему отношение –
И стало понятно, почему Пират прятался под тумбой.
– Надо осмотреть кота.
Появившееся на знакомом лице всего на секунду разочарованное выражение стало для него светящимся в мозгах знаком «тревога!».
«Подменыш».
– Пират, – аккуратно, чтобы еще больше не напугать кота, позвал Стив. – Иди сюда, мой хороший.
– Я подожду тебя, пока закончишь.
Его ненаглядная ласково улыбалась – как будто настоящая Тайра. И не определишь наверняка.
По спине Лагерфельда стекал пот.
Кот из-под тумбы не вылез.
– Пират, иди сюда…
– Ты скажешь мне, когда закончишь? Я буду ждать в спальне, – промурлыкали тем временем.
– Конечно.
И зашуршала полами длинная юбка.
Чтобы достать питомца, пришлось встать на карачки – зверь держался за паркет всеми конечностями.
Стив не помнил, когда у него в последний раз дрожали руки, – может, когда укладывал Бернарду в искусственную кому?
Нет, руки не тряслись даже тогда – он все-таки профессиональный медик.
А теперь, когда, сидя в библиотеке, где он закрылся на замок, Лагерфельд набирал на телефоне текстовое сообщение, пальцы едва попадали в нарисованные на экране буквы. Ошибались, стирали, набирали снова:
«Они – подменыши. Уже. Ненастоящие. Не говорите им, что знаете».
Сумбурное сообщение, скомканное, но все поймут.
И он разослал смс членам отряда.
Когда в кармане штанов завибрировал, приняв сообщение, телефон, Чейзер как раз брился – аккуратно водил станком по щеке, соскребая пену.
Пришлось прерваться, вытереть руки, отложить станок.
Сообщение от Стива?
Текст Мака потряс.
В жаркой после принятия душа ванной ему вдруг сделалось муторно и душно.
А ведь с утра он барахтался с Лайзой в постели, как обычно: дурачился, улыбался, хотел даже…
Думать о том, чего он хотел, вдруг стало неприятно –
Мирно струилась из крана вода; запотевшая стеклянная поверхность постепенно сбрасывала с себя туман из конденсата – в зеркале отражался обнаженный по пояс человек. Одна щека выбрита – на второй до сих пор пена.
– Дорогой, ты ко мне идешь? – послышалось из-за двери, и Мак Аллертон судорожно и зло сглотнул.
– Иду.
Ответ получился излишне ровным, напрочь лишенным эмоций.
Он не позволит этой твари запустить руку к нему в штаны – он ей вообще ничего не позволит. Где-то в невидимых слоях тела поднималась, как проснувшийся вулкан, ярость.
Стив сказал – не показывать, – и потому эмоции стоило бы попридержать, если получится.
Прежде чем покинуть ванную комнату, Чейзер аккуратно выбрил вторую щеку, шею и подбородок. Подравнял станком виски, убедился, что не забыл телефон, после толкнул дверь наружу.
– Ты уже не хочешь в постель?
– Не хочу. Передумал.
– Эй, что случилось?
Она хмурила брови, как настоящая, сидела на постели с ногами – такая живая, родная, – обиженно кусала нижнюю губу.
