Игра реальностей. День Нордейла полностью

– Тогда какие идеи? – поинтересовалась я без особой надежды на ответ.

Подруга молчала.

Элли пожаловалась, что хочет пить, – Ани согласилась, что вода бы не помешала. Лайза ворчала на то, что не может понять, в какую одежду ее обрядили. Все старались молчать о страшном – о том, что именно происходит сейчас в Нордейле. О том, кто находится рядом с любимыми.

Я уперлась спиной в холодную стену, вздохнула и стала смотреть прямо перед собой широко раскрытыми глазами – в темноте распахивать веки до предела выходило на автомате. Не успела я сконцентрироваться на чем-то, как к моему уху приблизилось лицо Тайры – левое ухо защекотали ее волосы.

– Дин, мы можем попробовать представить, что «надзиратель» – или как они тут называются? – пришел сюда и забыл закрыть щеколду. Только сначала его нужно нащупать и сделать так, чтобы он захотел прийти. Принести воду, например, или еду.

– Или побить нас.

– Вселить ему добрые намерения. Ты ведь можешь окружить его любовью?

– Могу.

– И я могу поработать над тонкими телами. А после чуть-чуть над его вниманием.

Я обдумывала план.

– А почему «щеколду»? Он ведь закрывает нас на замок?

– Если это гараж, то есть и щеколда. Засов, – иногда она все еще с трудом подбирала верные слова. – Мы попробуем сделать его рассеянным.

– Рискованно.

– Здесь сейчас все рискованно.

Кажется, мы забыли про осторожность, и к нам теперь прислушивались. Когда наши с Тайрой голоса стихли, девчонки помолчали, а после принялись строить предположения – одно другого страшнее – «а что, если Рен не узнает подменыша? А если Мак?»

Ани-Ра продолжала хранить молчание.

– Блин, может, они еще не там, – попыталась обнадежить я себя, имея в виду «жабакарновых» баб.

– Там, – ответили мне слева тихо и как будто даже зло.

– Уверена?

– Да, – Тайра снова склонилась ко мне и зашептала одними губами. – Я чувствую Стива и его окружающее пространство – наши с ним энергии переплелись, понимаешь? И рядом с ним я чувствую – ее – это… существо.

– Как она выглядит? На что, – поправилась я, – похожа по ощущениям?

– На что?

Тайра пахла нежными фиалковыми духами, которыми, видимо, пользовалась накануне вечером.

– На… чужеродный сгусток. На морозильник.

– Почему «морозильник»?

В ответ молчали долго. А после неуверенно пояснили:

– Потому что в ней нет чего-то… живого.

Он проснулся бодрым и свежим – спал не как обычно, со множеством видений, а без снов – и чувствовал себя на удивление отдохнувшим. Хотя полагал, что до рассвета промучается кошмарами.

Тайра порхала вокруг бабочкой.

– С добрым утром, любимый. Чаю? Я уже попила – спущусь в подвал, перестираю белье.

На часах девять.

Почему-то не подходил к миске проснувшийся Пират – наблюдал за хозяевами, сидя у тумбы в коридоре. За окном солнце – Нордейл проснулся.

Тайра что-то стирала, мыла, терла, скребла – превратилась вдруг в отчаянную чистюлю. Она и раньше не была «грязнулей», но этим утром ее будто сорвало с катушек – «везде пыль, нужно убрать…»

Тревожный колокольчик в голове Стива зазвенел тогда, когда его возлюбленная, оттерев до идеального состояния зеркало в ванной, вдруг обвила его сзади руками вокруг талии – Лагерфельд как раз собирался полистать новые книги, которые давно принес из Реактора, но все никак не находил на это времени.

– Уже устала. Пойдем, полежим?

Она очень редко уставала, потому что никогда не тратила энергию понапрасну – он знал.

Он оборвал себя – «всякое случается». Полежать? Почему бы и нет – погладить друг друга, о чем-нибудь поговорить – ведь пока спокойно.

– Ты сегодня не здоровалась с цветами, – обронил почти автоматически и удивился, когда взяла свое начало и почему-то никак не заканчивалась пауза.

– Точно, – в голосе улыбка и легкое замешательство. – Сейчас исправим.

Забыла про цветы? Тайра забыла про цветы?

Он зачем-то пошел вместе с ней. Обулся, накинул на плечи куртку – солнечно, но утром еще прохладно, – захлопнул дверь особняка, перешел с ней дорогу. Она сама держала его за руку. Помог отпереть дверь маленького домика, удивился, когда Тайра не поздоровалась с тириниями у крыльца – сразу же направилась в сад.

И вот тут начались странности.

Может, от того, что он пристально наблюдал, а, может, от чего-то другого, но его любимая вдруг забыла, как здороваться с цветами, – о том, как всегда это делала. И вместо того, чтобы опуститься возле клумб, на которых с любовью рассаживала астры, крокусы и лейяны – вирранский аналог «собачей травки» – и коснуться листьев, она чинно поклонилась сначала кустам, затем деревьям, а затем и цветам. Обернулась, смущенно улыбнулась – мол, видишь, все сделала – и направилась по тропинке обратно к домику.

– Пойдем?

«Не коснулась листьев».

Она всегда их касалась – передавала некую энергию растениям, благодарила их за красоту, чистоту воздуха, которую они помогали поддерживать, за саму жизнь. А тут просто поклонилась – как отмахнулась.

– Пойдем, любимый. Настроение такое странное, хочется полежать в твоих объятьях. Ты ведь знаешь, сейчас нам всем тревожно…

Он знал.